Книга Янтарь и Лазурит, страница 88 – Чайный Лис

— Я убью тебя, если навредишь ему.

Сюаньму вопросительно взглянул на нее. Она серьезно угрожала ему или так шутила?

На ее лице не осталось ни тени улыбки, однако в глазах ощущалась явная насмешка; нуна закинула ногу на ногу и чуть склонила голову в сторону. Сюаньму не понимал эту деву.

Красный зонтик почему-то не испугался четок, а, наоборот, высунулся из-под стула и предстал перед монахом в полный рост. У него не было носа, но он все равно наклонился к вытянутой руке, как будто хотел понюхать ее, и более того, он это сделал! Но при помощи рта. Сюаньму почувствовал дыхание на своей коже, после чего каса-обакэ наклонился и осторожно стукнул его кончиком зонта.

С кровати послышался смех нуны, за которым последовали пояснения:

— Он с тобой познакомился.

Почему-то это не радовало.

— Что ему нужно?

— Внимание?

Сюаньму привык охотиться за нечистью, а не возиться с ней, как с дитем малым. Но не попробуешь – не узнаешь; свободной рукой монах вытащил из шэньи специальный мешок и приоткрыл его, проверяя, залезет ли любопытный каса-обакэ туда сам.

Постукивая бамбуковой палкой-ножкой о деревянный пол, зонтик припрыгал поближе и с интересом заглянул внутрь. Однако засунул туда лишь верхушку головы, а глазом смотрел вниз, даже в пол, поэтому Сюаньму не понял, как каса-обакэ там что-нибудь разглядел. Издав невнятное «фня», зонтик резко выпрямился и прыгнул назад.

Не упустить. Сюаньму дернулся и вытянул руку вперед, чтобы поймать существо, но нуна громко крикнула:

— Не трогай его ножку!

Было поздно. Он как раз схватил бамбуковую палку, желтоватый глаз налился красным, подобно разгорающемуся пламени, а сам зонтик начал раскрываться и увеличиваться. Ножка потолстела, Сюаньму уже не мог удержать ее одной рукой.

Каса-обакэ внушительного размера высунул длинный узкий язык, зашипел и бросился на обидчика.

— Стой-стой-стой! – закричала нуна и вскочила с кровати.

Одного ловкого прыжка хватило, чтобы она, быстрая как молния, оказалась между монахом и разъяренным зонтом. Сюаньму только моргнуть успел, как каса-обакэ впился нуне в руку и несколько раз обволок ее языком.

— Ай.

Нуна нахмурилась, а монах бросился к ней, схватился за большой зонт и дернул его в сторону, но тот оказался настойчивым и не собирался легко сдаваться.

— Прости, забыла предупредить.

Она еще и извинялась в подобной ситуации…

— Принцесса! – в ужасе воскликнула ее служанка. – Монах, сделайте что-нибудь!

Хеджин не посмела остаться на месте, а бросилась к своей госпоже. Да, она боялась, но все равно дрожащими руками схватила каса-обакэ и изо всех сил потянула его назад.

— Хеджин, перестань. – Нуна хмурилась от боли.

— Как его снять?

От вида ее страданий Сюаньму немедленно убрал руки и заставил служанку сделать то же самое.

— Погладить, утешить, спеть колыбельную – что-нибудь!

Монах отказывался верить, что подобные вещи успокоили бы глазастый зонт, зато ему в голову пришло кое-что другое. Он подошел к ширме, поднял с пола нетронутую пиалу с застывшим цветочным чаем и вернулся назад.

Нуна продолжала хмуриться и поглаживать раскрытый красный зонт, что немного уменьшился в размере, но его язык по-прежнему крепко сжимал ее руку. На всякий случай Сюаньму решил уточнить:

— Нуна, как они относятся к воде?

— Обычно любят… – задумчиво произнесла она. – Малыш, ты не боишься воды?