Книга Очень приятно, бездомный тэнгу, страница 103 – Чайный Лис

— Нет, просто любуюсь, — без раздумий ответила она.

Асахи не пытался догнать их, а спокойно прохаживался, тоже рассматривал цветы, кусты и деревья, только никуда не спешил, а вслух сказал:

— К сожалению, я не разбираюсь в растениях и даже никаких названий не смогу вам сказать, если что-то заинтересует. Если что-то понравится, можете сорвать.

Хару не покидало ощущение горечи во рту. Он решил, что в следующий раз не будет пить тот зелёный чай, а то вслед за сразу наступившим приятным послевкусием гораздо позже последовало горькое. И во рту всё пересохло, Хару ужасно хотелось пить.

— Аники, можно воды?

Он собирался подойти к Асахи, как вдруг за его спиной раздался хруст и грохот — Акико пошатнулась и упала головой в кусты, переломав кучу веток, а остальное тело оказалось на земле.

— Мико! — испуганно воскликнул Хару и ринулся к Акико, но и перед его глазами всё поплыло. Хару не смог устоять на ногах и тоже потерял сознание.

В ушах звенело. Белый тэнгу с трудом разлепил глаза и обнаружил, что находился на холодном каменном полу какой-то мрачной комнаты. Руки его связали, поэтому те уже затекли, кроме того, к одной из ног крепилась цепь. Хару заметил её, как только попытался пошевелиться, а та зазвенела.

— Ты очнулся, — раздался голос Асахи в стороне. — Извини, что так получилось, Хару.

Киноварно-красные глаза непонимающе смотрели на друга, видели в нём знакомого Асахи, слышали тот самый голос, к которому привыкли, но не узнавали. Неужели все люди обманывают? Кажутся добрыми и заботливыми, а потом сажают на цепь, убивают? Однако Хару не спешил разочаровываться в друге, просто не мог, поэтому спросил с отчаянием и надеждой:

— Аники, что происходит?

Асахи приблизился на несколько шагов, но недостаточно близко, чтобы его лицо можно было разглядеть в полумраке, и произнёс:

— Мне жаль, Хару.

— Где Акико? — взвыл несчастный белый тэнгу, а Асахи кивнул головой в сторону.

В нескольких дзё от него лежала жрица, по-прежнему без сознания. Она была повёрнута спиной, поэтому Хару не видел её лица и не знал, пострадала ли она.

Пока Асахи молчал, он с опаской осматривал помещение, в котором оказался, и обнаружил, что пол оказался не просто каменным: в нём были сделаны углубления в виде странного узора. Продавленные линии, а также связанные с ними лепестки цветов груши, вели к центру комнаты. Там, прямо из камня, рос то ли куст, то ли деревце. На невысоком стволе во все стороны торчала листва, с некоторых веточек свисали вытянутые овальные плоды. В полумраке сложно было разобрать, какой цвет они имели, но Хару бы не удивился, если бы те оказались чёрными.

За деревцем-кустом виднелись и другие растения, совершенно иной формы и отличные от тех, что росли во внутреннем дворе, однако в слабом свечении фонарей складывалось ощущение, что здесь никто о них не заботился, растения увядали. По полу и некоторым углублениям были рассыпаны засохшие лепестки и листики.

Тишина давила на связанного белого тэнгу, заставляла мурашки бегать по спине, вызывала дрожь.

Асахи присел в стороне, недалеко от деревца, и задумчиво подпёр рукой подбородок, но в сторону Хару и не думал смотреть, а Хару боялся с ним разговаривать. Если с показавшимся добрым монахом Цуёши он был знаком всего одну ночь, то Асахи знал много лет, а теперь совершенно не понимал, что происходило. Поначалу переживал, что нельзя доверять Акико, а теперь его жестоко обманул близкий друг.