Книга Не грызи меня, глупый ученик!, страница 71 – Чайный Лис

— Чтобы шицзунь понимала, что бывает с предателями.

Она не могла пошевелиться, с трудом двигала губами и произносила отдельные слова:

— Ваше Высочество… Цюэюн… А-Гэн… Как мне… к Вам обращаться?

Чёрные щенячьи глаза, переполненные слезами, с грустью уставились на неё. Ху Цюэюн опустился на землю и, как верный пёсик, уткнулся носом в живот Тан Сюэхуа. У неё не было сил ни шевелиться, ни возражать, поэтому она просто лежала на земле, стараясь отдышаться после ужасной боли.

Что бы ни говорил Скиталец, они с Ху Цюэюном даже по поведению походили друг на друга.

— Как шицзунь хочет, так пусть и обращается.

Серьёзно? Нет, спасибо, мало ли она невежливо назовёт его А-Гэн и получит очередной заряд боли, или же наоборот, вдруг ему не нравится «Ваше Высочество».

— Как нравится тебе… Вам?

Главный герой лежал на земле рядом, продолжая утыкаться носом в живот Тан Сюэхуа:

— Этот ученик счастлив слышать любой обращение шицзуня.

Невыносимый щенок! Но и глава пика Мрачной Яблони не собиралась сдаваться:

— Но есть то… которое нравится больше?

— Из уст шицзуня любое слово звучит прекрасно.

И что ей с ним делать? Сначала мучает её, причиняет ужасную боль, а теперь вдруг превратился в послушного ученика, ещё бы об ноги потёрся и хвостом повилял. Даже в такой момент Тан Сюэхуа попыталась пошутить:

— Этому учителю говорить почаще?

Она с трудом шевелила языком, глотала часть звуков. Ученика не прогнать, силы оставили её, как в целом и желание. Пусть лежит, раз хочет. От тыканья носом было даже слегка щекотно, но она не могла посмеяться.

— Этот ученик не станет заставлять шицзуня.

Тан Сюэхуа вдруг поперхнулась и слабо закашляла, тело задрожало и заныло от боли.

Ты! Ты не станешь заставлять шицзуня?! К чему тогда демонические оковы, все эти страдания? Какого чёрта он вообще плачет, если больно было ей?

— Цюэюн, если ты… не собираешься заставлять этого учителя… то зачем мне это?

Она попыталась указать взглядом на цепочки на руках, а указательный палец слабо вытянула в сторону шеи. Ху Цюэюн приоткрыл покрасневшие от слёз глаза, с грустью посмотрел на учителя и зарылся обратно носом в живот. Он пробубнил:

— Если это то, чего желает шицзунь, то этот ученик снимет оковы. Но не сегодня.

Да! Это то, чего желает шицзунь! Но почему-то вслух она не стала этого говорить. Не потому, что мешала новелла, и не потому, что силы совсем оставили её, а просто не захотела.

В рот Ху Цюэюна попала грязная ткань от одежды учителя, которую он почему-то не потрудился выплюнуть, а наоборот схватил губами, прикусил и так улёгся, пожёвывая одежду, как щенок.

От непонятного порыва рука Тан Сюэхуа медленно подвинулась к голове главного героя. Не достав до волос, к которым стремилась, она погладила главного героя по плечу. Очень слабо, едва дотрагиваясь, но тепло и заботливо. Ху Цюэюн приоткрыл глаза и с удивлением уставился на учителя, взглядом зацепился за руку, подполз чуть выше и потёрся об неё. Тан Сюэхуа слабо улыбнулась, но, как и хотел главный герой, запустила пальцы в его пушистые мягкие волосы, стянутые в высокий хвост, и погладила по голове. Пепельная прядь никуда не исчезла. Казалось, ещё чуть-чуть, и ученик заурчит. Может, его стоило сравнивать с котёнком, а не щенком? Хотя она не сомневалась, что, будь у главного героя хвост, как у собаки, он бы сейчас вилял им из стороны в сторону.