Книга Ксения Чуева. Шепот касания, страница 113 – Эва Гринерс

Исчезали широкие улицы, нарядные витрины, аккуратные дамы под кружевными зонтиками. Петербург словно постепенно снимал с себя приличное лицо — почти так же, как та ведьма в моём видении.

Лиговка встретила меня сыростью, шумом и каким-то вечным беспокойством.

Здесь всё двигалось.

Кричали торговки. Куда-то тащили телеги. У трактиров уже с утра толпились люди с помятыми лицами.

Мальчишки босиком перебегали дорогу прямо перед лошадьми. У канавы дрались две собаки. Из распахнутых окон тянуло то свежим хлебом, то помоями, то дешёвым табаком.

И при этом улица жила полной жизнью — неопрятно, шумно, нахально.

Я поймала себя на том, что всё вокруг рассматриваю с каким-то странным любопытством.

Вот женщина в ярко-зелёной шали с рыбиной в руках ругается с торговцем так яростно, будто сейчас убьёт его этой самой рыбой. Вот старик чистит сапоги, сидя на перевёрнутом ящике, и при этом насвистывает что-то залихватское. Вот компания девушек хохочет так громко и вызывающе, что прохожие невольно оборачиваются.

И всё это — рядом с полуразвалившимися домами, серыми заборами, мутными лужами и грязью у обочин.

Мне несколько раз пришлось выглядывать из брички и спрашивать дорогу.

— А где тут салон Крестовской?

Кто-то ухмылялся, нагло разглядывая меня. Кто-то суеверно крестился при упоминании салона.

Наконец, удалось поймать босоногого мальчишку в женской длинной драной кофте в заплатках, который стрелял монетки у прохожих, выпрашивая “на пропитание” заливистым бодрым голоском.

Показав ему издалека пятачок, я следила, как он шустрым зайцем перебегает дорогу прямо под колёсами повозок и экипажей.

— Это которая ведьма, что ли?

— Гадалка, — сухо поправила я.

— Знаю, барыня, знаю! Рупь давайте — провожу до самых дверей.

— Я вот тебе дам рупь! — замахнулся на него мой возница.

Мальчишка отскочил, ничуть не испугавшись, и выжидательно уставился на меня, прищурив один глаз. Был он похож при этом то ли на галчонка взъерошенного, то ли на воронёнка.

— Оставь, — сердито сказала я вознице, — рупь, так рупь.

— Впереди бежать, али в карету к себе посадите? — деловито подтянул ветхие штаны пацанёнок.

Я подумала мгновение.

— Полезай на козлы, — велела ему, и тот, присвистнув с восторгом метнулся обегать экипаж.

Аделаида встретила меня, держась за голову.

— А, это ты. Знала, что прибежишь, после свечки. Ох ты, как в голову вступает.

— Что, мигрень? — не поняла я сразу. Потом дошло.

Девушку мучало жесточайшее похмелье. Впрочем, после того, что я увидела собственными глазами этой ночью — было неудивительно так наклюкаться. Как говорится: ноль осуждения и полное понимание.

— Чай будешь? — слабым голосом спросила меня Аделаида, не отпуская руки от виска.

— Давай-ка ты приляг, а я заварю, — посочувствовала я. — Где у тебя что?

Заваривая чай я рассказала, что видела и чувствовала.

Аделаида слушала внимательно, морщась время от времени от головной боли.

— Её нужно уничтожить, — сказала я твёрдо. — Ты только научи меня как — я попробую сама

— Не ерунди, — отмахнулась Аделаида, сжимая виски, — какой там сама. Вдвоём бы сдюжить. И то Сама же видела, какая тварюга опасная.

Я поразмышляла. Да, опасная. А вдруг кроме нас этого вообще никто не сможет сделать. Не обнаружили же её раньше. Сколько душ погубила, отродье!