Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 124 – Сандра Барро

Интересно, а полковник Родин, который постоянно видит Ведовскую перед собой, замечает ли он это? Учитывая его проницательность, неужели он не находит сходства со своей пропавшей женой?

Я поймала себя на мысли, что мне просто необходимо написать Татьяне. А ещё лучше встретиться лично, когда вся эта круговерть с монастырём и обер-прокурором немного утихнет. Мне нужно было понять: знает ли она сама что-то об этом, или мои догадки станут для неё откровением?

— Вы делаете выписки, Ирина Ивановна? — мягко спросила я, возвращаясь к своему столу. — Отмечайте всё, что покажется общим.

Она кивнула, не поднимая глаз от текста. В комнате воцарилась та особенная уютная тишина, которая бывает только в кабинетах, где два человека заняты общим делом. За окном окончательно стемнело, и только свет лампы очерчивал наш маленький островок спокойствия посреди бушующего интригами Петербурга.

Я принялась за отчёт.

«Секретно. Его Высокопревосходительству Обер-прокурору Святейшего Синода...».

Перо вывело первые слова, и я погрузилась в описание того, как Нуар Вальмонт превратил жизнь этой женщины в кошмар, стараясь при этом сохранить холодный тон официального доклада. Время от времени я прислушивалась: не стучит ли в дверь посыльный? Но в прихожей было тихо. Похоже, Арсений Николаевич решил оставить меня в неведении до самого утра.

Город на Неве затих, и только скрип перьев да сухой треск поленьев в камине нарушали тишину нашего кабинета. Мы обе понимали: завтрашний день принесёт либо ответы, либо новые, ещё более опасные вопросы. И если от Соколова так и не поступит известий, решение придётся принимать мне само́й. И почему-то я уже знала, что монастырские стены влекут меня сейчас гораздо сильнее, чем холодные коридоры ведомства.

Я открыла глаза, разбуженная предчувствием, более настойчивым, чем любой будильник. В комнате стояла мартовская прохлада, та самая, когда весна уже близко, но холод всё ещё живёт в стенах. Сквозь щели в шторах струился бледный жемчужный рассвет.

Резкий, дребезжащий звук механического звонка в прихожей заставил меня вздрогнуть. Накинув халат и наспех перехватив волосы, я вышла в коридор. Степан уже стоял у двери, принимая из рук посыльного конверт. Мельком взглянула в сторону комнаты, которую занимал бурят. Дверь была распахнута настежь.

— Где Жаргал? — спросила я, чувствуя, как холодный воздух из открытой двери лизнул щиколотки.

— Уехал, ваше высокородие, — отозвалась Евдокия, появившаяся из глубины коридора. — Едва солнце показалось, собрался и сказал, что в управление надобно.

Я взяла конверт. Письмо было от командира. «Его Высокопревосходительство ждёт вас в своём доме...». Пальцы похолодели. Соколов в управлении, Жаргал поехал туда же, а меня — к обер-прокурору. Причём не в ведомство, а в его личный дом на Литейном. Это был плохой знак. Победоносцев редко принимал подчинённых дома, если только дело не принимало оборот, который нельзя доверять даже стенам канцелярии. Вчерашний отчёт, который я составила, лежал на моём секретере. Я не собиралась его отправлять, надеялась сначала согласовать детали с подполковником, но, видимо, время дипломатии закончилось.

Вернувшись в спальню, я ощутила, как холод нетопленой комнаты пробирается сквозь шёлк халата. Пора одеваться. Для визита к начальству требовался строгий наряд. Я выбрала тёмное шерстяное платье с высоким воротником и минимум украшений, только небольшая брошь.