Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 189 – Сандра Барро

Он сделал шаг ко мне, понизив голос, и в этом движении я уловила не страх, а пугающую сосредоточенность.

— Вы ведь понимаете, что это не было молитвой? И уж точно не было «женской интуицией». То, что вышло из ваших пальцев... Полина, кто вы на самом деле?

Я посмотрела на дом Сыромятниковых. Мокрые стены в лучах утреннего солнца казались декорацией к бездарному спектаклю. Мне нужно было решить: довериться командиру или сплести ещё одну нить лжи, которая рано или поздно затянется петлёй на моей собственной шее.

— Поедемте к нам, Арсений Николаевич, — я, наконец, повернулась к Соколову, чей взгляд буквально прожигал во мне дыру. — Надеюсь, жандармы позаботятся об этих людях. Да и попросите их... не писать доносы и протоколы. Пока мы не поговорим с вами обо всём.

Подполковник молчал долго. В его взгляде читалась тяжёлая внутренняя борьба: долг офицера ещё удерживал привычную твёрдость, но под ней уже шевелилось любопытство человека, которому довелось заглянуть туда, куда заглядывать не следовало.

Наконец он резко перевёл взгляд на Жаргала, неподвижно застывшего неподалёку. Тот всё это время хранил молчание, оставаясь за моей спиной братом и защитником, готовым в любую минуту встать между мной и опасностью.

— Сомов! — рявкнул Соколов, и ефрейтор тут же вытянулся во фрунт. — Остаёшься за старшего. Людей в дом не пускать. Дворне молчать под страхом каторги. Все бумаги — лично мне на стол, никаких копий. Понял?

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — козырнул Алексей, бросив на меня быстрый, понимающий взгляд.

Арсений Николаевич жестом указал на дожидавшийся экипаж.

— Прошу вас, Полина Андреевна.

Мы ехали в молчании. Город вокруг просыпался: громыхали по мостовой телеги водовозов, где-то зазывно кричал сбитенщик, звенели колокола к заутрене. Обычный мир, чистый и понятный. Соколов сидел напротив, не снимая перчаток, сцепив пальцы в замок. Когда экипаж остановился у нашего дома, он первым вышел и подал мне руку. Его ладонь была твёрдой, но я почувствовала лёгкую дрожь, которую он не смог скрыть.

В гостиной было прохладно: видимо, Степан по какой-то причине отсутствовал. Я не стала снимать шляпку, просто опустилась в кресло у камина, который Жаргал мгновенно принялся разжигать.

— Жаргал, оставь нас, — попросила я. Мой верный защитник лишь на секунду предупреждающе задержал взгляд на Соколове и бесшумно исчез за дверью.

— Итак, — Арсений Николаевич остался стоять, положив руку на эфес сабли. — Мы одни. Доносов нет. Протоколы пусты. Говорите, Полина. Что это было? Как вы… — он запнулся, подбирая слова, — как вы заставили это существо скулить у ваших ног? И чьи кости мы только что видели на полу, если Савва Никитич был жив ещё час назад?

Я посмотрела на свои ладони. Они были чисты, но я всё ещё видела на них отсвет той чёрной тьмы, что ликвидировала монстра. Немного помолчав, я рассказала всё о печати Вальмонта, как её приобрела и о том, как буквально вчера получила помощь от её жара и благословение настоятельницы Феофании в монастыре.

— Это не магия в том понимании, к которому привыкли в сказках, Арсений Николаевич, — начала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно в тишине комнаты. — И это не сверхспособности, как бы странно это ни звучало. Это клеймо. Договор, который я не подписывала, но он теперь является частью моей крови. Вы видели Печать Нуара в действии. Теперь в моих руках она не убивает. Она просто напоминает тем, кто пришёл «оттуда», что у них нет здесь прав. И, клянусь!.. Я научилась с этим справляться. Жаргал тому свидетель.