Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 222 – Сандра Барро

Графиня понимающе улыбнулась.

— Но ведь это не единственное, что тебя волнует, сын? Эта загадочная девушка с тьмой внутри... она понравилась тебе?

Александр резко отвернулся, пряча смущённую усмешку, которая удивительным образом разрушала старательно создаваемый им образ человека, безупречно владеющего собой.

— Вы, как всегда, пугающе проницательны, матушка. От вас ничего не скрыть. Да, Полина Андреевна недурна собой. И будь это любой другой случай, я бы обязательно приударил за ней, закрутил бы красивый роман. Но сейчас... сейчас я понимаю, что лёгким увлечением это не останется. Это исключено. Её чистый, ясный взгляд, в котором скользит такая глубина... Боже, я, кажется, действительно схожу с ума.

Граф резко поднялся и принялся мерить шагами гостиную.

— Как вы думаете, маман, может, мне сто́ит наведаться к своему духовнику? Кстати, именно у Захарьевской церкви я её и встретил. Возможно, она является их прихожанкой, и отец Макарий сможет мне хоть что-то подсказать. В противном случае мне придётся искать встречи с самим Победоносцевым, чего мне совершенно не хочется. Хоть Дмитрий и поведал ему о нашем истинном происхождении, я совершенно не знаю, чего ждать от этого сухаря. И, конечно, первым делом я хочу увидеть Полину. Просто поговорить с ней. Но после этой безобразной сцены с Русаковым... я боюсь, она наотрез откажется встречаться со мной. Она сочтёт меня неуравновешенным дикарём.

Элеонора грациозно поднялась с бархатного диванчика и подошла к сыну, замершему посреди комнаты. Взяла его за плечи, заставив наклониться, и поцеловала в высокий бледный лоб. В её глазах зажёгся опасный, но бесконечно любящий огонь.

— Я помогу тебе, мой дорогой, — голос матери прозвучал с мягкой, но непоколебимой уверенностью. — Признаться, теперь мне и само́й не терпится ещё раз пообщаться с этой удивительной вдовой. И не смей отчаиваться, Саша. Никогда не забывай: Северские всегда добиваются того, чего хотят.

* * *

Окна особняка были наглухо закрыты, и отрезанный от улицы дом жил будто по собственным законам. Свет нескольких свечей дробился на гранях хрусталя и скользил по полированному дереву мебели. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием фитилей.

Барон Кристиан фон Ребсток, удобно устроившись в кресле, обитом тёмно-бордовой кожей, медленно провернул на пальце перстень. Его бледное лицо оставалось бесстрастным, но в выцветших глазах мелькал хищнический интерес.

— У тебя всё готово? — его голос прозвучал тихо и вкрадчиво.

Графиня Амелия Монтини, стоявшая у камина, грациозно повернулась к любовнику. На её губах заиграла леденящая, жестокая улыбка. Она откинула голову назад и тихо, переливчато рассмеялась, обнажив острые клыки.

— О да, Кристиан. Всё просто идеально, — жеманно мурлыкнула она, подходя ближе к свету, который выхватил из полутьмы её умопомрачительную красоту. — Тринадцать детей. Чистых, невинных душ. Они уже собраны и ждут своей участи в глубоком подземелье, там, где камни не пропускают ни звука наружу. Бедняжки... Они так плачут. Мечутся в темноте, зовут маму, сбивают крошечные кулачки о железные двери. Ах, если бы ты только слышал их неподдельный страх и этот липкий ужас... Для меня это звучит как самая прекрасная, самая возвышенная музыка. Каждая слеза, каждый крик делает их кровь лишь слаще. Я с таким нетерпением жду, когда начнётся жатва.