Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 243 – Сандра Барро

Мужчина выдержал короткую паузу, сверля меня немигающим взглядом. — Завтра ровно в восемь извольте быть в управлении. Нам предстоит крайне неприятный разговор о субординации и последствиях ваших поступков.

Возмущение захлестнуло с головой. Удобно, конечно, отчитывать меня теперь. Сам держал в неведении, словно капризную барышню, которую следует ограждать от серьёзных дел. А между тем, почти всё, что удалось сегодня узнать, оказалось у них лишь потому, что я сунула нос туда, куда мне, по мнению командира, соваться не следовало.

И самое обидное — я искренне не понимала, как это произошло. Когда мой командир, друг и соратник, человек, который не раз прикрывал мне спину и которому я безоговорочно доверяла, превратился в этого сухого непреклонного солдафона, разговаривающего со мной, как с провинившейся гимназисткой.

К глазам предательски подступили слёзы. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы ответить. Но из глубокой тени салона плавно, с небрежной кошачьей грацией подался вперёд Северский.

— Полагаю, на сегодня с госпожи Тумановой достаточно потрясений, Арсений Николаевич, — произнёс он. В его тоне сквозила та самая едва уловимая светская ленца, которая способна мгновенно вывести из равновесия. — Я лично отвезу её домой. Скулы Соколова дрогнули. Он бросил на графа острый недобрый взгляд. Я прекрасно понимала причину этой неприязни. Между Северским и Русаковым давно пролегла глубокая трещина, и подполковник, преданный своему другу, вряд ли мог относиться к графу иначе. Однако открыто конфликтовать с влиятельным аристократом при подчинённых не стал. Просто коротко и сухо кивнул, признавая поражение в этой крошечной стычке. Александр же, окончательно перехватывая инициативу и завершая негласный поединок, легко спустился на мостовую. Подойдя к моему кучеру Фёдору, переминающемуся возле лошадей, граф негромко, но властно распорядился: — Останетесь в распоряжении подполковника. Если понадобитесь здесь, поможете жандармам. Если нет — отправляйтесь прямиком в конюшни.

Внутри всё заледенело. Разум требовал распахнуть дверцу и встать рядом с командиром, но прокля́тая гордость намертво пригвоздила меня к бархатному сиденью кареты. Меня нахально отодвинули от участия в расследовании. Оглушённая этой внезапной несправедливостью, я понимала, что сил спорить или выходить к группе просто не осталось. — Едем? — спокойно поинтересовался Александр. — Или у вас есть ещё какие-то вопросы к вашему руководству? Я лишь отрицательно покачала головой, глядя в окно.

— На сегодня всё. Никаких вопросов. Граф едва слышно выдохнул. Неожиданно он достал откуда-то из полумрака шерстяной плед и бережно укрыл мои ноги. Короткая команда вознице, и экипаж плавно покатился по мостовой. Мы ехали достаточно долго. Мерный стук копыт по брусчатке сначала убаюкивал, но вскоре пришло осознание, что путь явно затянулся. Встревоженно прильнув к стеклу, я попыталась рассмотреть улицу.

— Куда мы едем? — я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. — Домой, — невозмутимо отозвался Александр из своего угла. — Мне кажется, мой дом находится совсем в другой стороне, — я нахмурилась, пытаясь рассмотреть названия улиц сквозь петербургскую морось. — Ко мне домой, — спокойно уточнил граф.

Сердце предательски ухнуло вниз.