Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 244 – Сандра Барро

— Немедленно остановите карету! Я дёрнулась было к двери, но Александр невозмутимо подался вперёд и поправил сползший плед, снова укутывая мои колени. — Не беспокойтесь, Полина, — моё имя без отчества прозвучало из его уст неожиданно тепло и обволакивающе. — Сейчас вам не сто́ит оставаться одной. Я везу вас на Смоленскую набережную. Там нас ждёт моя матушка. Вы ведь уже знакомы с графиней, поэтому не должны испытывать неудобства. Поверьте, сейчас это самое разумное. И это никак не повлияет на вашу репутацию.

Мысли в голове заметались загнанными птицами. Да с чего это вдруг? Вечер, практически уже ночь, я нахожусь в экипаже с мужчиной и еду в его особняк!

— Какая матушка в такой час? Может, графини там и в помине нет. И всё это лишь хитрая уловка? — вырвалось у меня. Прочитав панику в моих глазах, Александр усмехнулся.

— Отчего же нет? Есть. И сейчас я вас точно никуда не отпущу. Знаете, мне эта ситуация даже на руку. Я как раз намереваюсь сделать вам предложение, а маменька будет несказанно рада и благословит нас прямо с порога. В полумраке кареты, освещаемом лишь редкими уличными фонарями, было прекрасно видно, как в глазах графа пляшут откровенно весёлые искры. Он явно наслаждался произведённым эффектом, но мне в этот момент было совершенно не до смеха.

Экипаж замедлил ход и плавно остановился. В приоткрытое окно пахнуло холодной речной сыростью с набережной, а сквозь петербургский туман проступили очертания внушительного здания. Графский особняк словно вырастал из темноты. Но пугала вовсе не его архитектура. Взгляд зацепился за детали: дом примыкал вплотную к высокой кованой ограде кладбища. За чугунными прутьями, растворяясь в ночном мраке, безмолвно возвышались силуэты крестов и старых надгробий.

«Вот это я попала, — пронеслась в голове паническая мысль. — Нельзя быть такой доверчивой.». Добровольно приехать посреди ночи к мужчине, чья аура заставляет печать пульсировать от напряжения, да ещё и к самым воротам погоста... Инстинкты вопили о том, что совершена огромная ошибка. Дверца мягко открылась. Александр учтиво подал руку, помогая спуститься на мостовую. Не успели наши шаги стихнуть на каменных ступенях крыльца, как массивные дубовые двери распахнулись, окатив полосой мягкого золотистого света. На пороге стояла графиня Элеонора Констанция собственной персоной. Вопреки ожиданиям, в ней не было ни капли надменности или удивления от столь позднего и странного визита. Вместо положенного по статусу чопорного кивка, мать Северского порывисто шагнула навстречу. Опередив любые попытки соблюсти светский этикет, она совершенно по-домашнему приобняла меня за плечи и тепло поцеловала в щеку. От неё исходил тонкий аромат дорогих французских духов — лёгкий, едва уловимый и удивительно приятный.

— Какая радость, — её голос прозвучал искренне и ласково, окончательно сбивая с толку. — Наконец-то вы приехали. Проходите скорее в дом, моя дорогая гостья, вы наверняка совсем замёрзли. Паника, ещё секунду назад ледяной хваткой сжимавшая горло, начала отступать перед этим удивительным гостеприимством.

Элеонора, не дав опомниться, уверенно взяла меня за руку. Шаг через порог — и стылый мрак Смоленской набережной остался снаружи.

Просторный холл встретил благородными изумрудными тонами. Глубокий насыщенный цвет стен потрясающе гармонировал с тёмным деревом панелей и мягким светом хрустальных бра. Никакой гнетущей помпезности — только изысканный вкус и спокойствие, совершенно не вязавшиеся с близостью погоста за окнами.