Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 247 – Сандра Барро

— Совсем как наша Татьяна.

— Татьяна? — брови сами собой взлетели вверх от неожиданности. — Ведовская?

Элеонора подалась ближе и ласково, по-матерински приобняла меня за плечи. От неё исходило мягкое, умиротворяющее тепло.

— Уже Северская, Полина. Она жена моего старшего сына.

Воздух застрял в лёгких. Изумление оказалось настолько сильным, что на пару секунд лишило дара речи.

— Таня? — наконец удалось выдавить из себя, глядя то на графиню, то на Александра. — Но как? Когда? Мы давно не виделись воочию, только переписывались…

Графиня мягко погладила меня по руке, успокаивая эту бурю эмоций.

— Уже несколько недель, дорогая. Венчание прошло скромно. Татьяна сейчас находится в Гатчине. Дмитрий рядом с женой. А мы с сыном совсем недавно явились из Рождествено. Поверьте, там происходило нечто совершенно невообразимое.

В голове лихорадочно складывался новый узор реальности. Татьяна — жена брата Александра. Значит, эти люди действительно свои. Они знают изнанку этого мира не понаслышке. Впервые за этот вечер я почувствовала, как отпускает настороженность.

— Но, дорогая, — голос Элеоноры вернул в настоящее, — вы так и не ответили на вопрос. Что именно вы делали в особняке Вальмонта?

Слова снова застряли в горле. Как объяснить ту бойню на Галерной, чертежи и украденные списки?

— Ну… я даже не знаю, как это объяснить… — пальцы нервно скомкали край салфетки.

Александр, внимательно наблюдавший за этой заминкой, плавно покрутил ножку хрустального бокала и произнёс ровным, почти обыденным тоном:

— Кстати, маркиз мёртв. И мы с матушкой тому прямые свидетели.

Мир вокруг на мгновение замер.

— Мёртв? — потрясённо проговорила я, во все глаза глядя на младшего Северского.

И тут меня прорвало. Плотина, сдерживающая страх, сомнения и усталость последних дней, рухнула в одночасье. Рассказывала всё, почти не переводя дыхания. О том липком взгляде из кареты, который преследовал на улице. Про Жаргала, моего верного напарника, оказавшегося наследным бурятским Зайсаном, и о том, как его внезапный отъезд оставил меня без привычной надёжной защиты.

Слова лились потоком. Призналась, как проникла в дом Юлиана и выкрала бумаги прямо с прикроватной тумбы, пока буквально в двух шагах спала вампирша. И о том, как перед этим на полном скаку сбила маркиза с коня, и в ушах до сих пор звенел его полный ярости голос: «Я вырву твою душу вместе с даром, когда вернусь!».

Но самое страшное я приберегла напоследок — свои подозрения насчёт пропавших сирот и ритуала, который должен был состояться под сводами Исаакиевского собора.

Лишь об одном я умолчала. Метка Нуара никак себя не проявляла, и потому язык не поворачивался заводить о ней разговор. Одного воспоминания о той ночи хватало, чтобы щёки вспыхивали от стыда. Я просто не могла рассказать им о том, как получила это клеймо. Когда дух виконта проник в спальню. О той унизительной животной похоти, которая захлестнула разум… Нет. Это должно остаться только моей тайной.

Северские слушали очень внимательно, не перебивая. Когда поток слов иссяк, в гостиной снова повисла тишина.

Элеонора вздохнула и задумчиво произнесла:

— Я думала, что со смертью Вальмонта этот кошмар закончился. Но мне кажется, что Господь оставил вам испытание, дети. И это испытание вы должны пройти до конца. Вместе.