Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 35 – Сандра Барро

«Милостивая государыня Полина Андреевна,

Позвольте ещё раз выразить соболезнования вашему вдовству. Петербург — город с долгой памятью и острым слухом, а потому отныне и до особого распоряжения вы — Полина Туманова, вдова статского советника Александра Николаевича Туманова. Последние три года, пока ваш супруг неустанно трудился на благо Империи здесь, в столице, вы пребывали в затворничестве. В вашем родовом имении под Лугой, оправляясь от последствий затяжной лихорадки. Ваша нелюдимость и внезапное появление оправданы лишь необходимостью разобрать наследственные бумаги. А также для урегулирования имущественных и пенсионных дел. Квартира на Шпалерной закреплена за вами как милость ведомства за особые заслуги покойного мужа.

Ваш спутник — преданный слуга, вывезенный Тумановым из Забайкалья в одну из восточных миссий. Прошу строго придерживаться этой легенды: для Петербурга вы — вдова, ищущая покоя.

К назначенному времени, экипаж доставит вас в здание Синода. Я жду вас для принятия присяги. Помните, Полина Андреевна, что отныне ваше слово — это слово государственного служения, а ваш дар — инструмент в руках Провидения.

К. П. Победоносцев»

Я медленно опустила письмо. Присяга. Обер-прокурор не терял времени даром: он хотел закрепить наш союз официально.

Жаргал бесшумно возник в дверном проёме. Он ничего не спрашивал, и я сама протянула ему листок. Мужчина быстро пробежался глазами по строчкам. Его лицо осталось непроницаемым, но в глубине зрачков промелькнуло понимание: правила игры приняты. Он коротко кивнул, возвращая мне письмо, и этот жест означал, что роль «верного нукера» им усвоена.

Я прошла вглубь квартиры, и с каждым шагом тяжесть на душе становилась чуть легче. В гостиной уже вовсю дышала жаром изразцовая печь. Я подошла к ней, чувствуя, как кафель ласкает озябшие ладони, и на мгновение закрыла глаза.

— Ну вот мы и дома, — тихо произнесла я, обращаясь скорее к самой себе. — Если этот холодный каменный мешок можно назвать домом.

В прихожей послышался приглушённый говор и мягкий стук — заносили наши сундуки. Вскоре в дверях гостиной появились двое.

Это была пара средних лет, от которых веяло той особой надёжностью, что ценится в хороших домах превыше всего. Женщина, статная, в опрятном сером платье и тёплом платке на плечах, прижимала к себе объёмистую плетёную корзину, накрытую белоснежным полотенцем. От корзины шёл умопомрачительный аромат свежего хлеба и чего-то мясного. Рядом с ней стоял коренастый мужчина с открытым, честным лицом и внимательными глазами.

— Ваше высокородие, с приездом вас, — женщина чуть склонила голову в почтительном, но лишённом раболепия поклоне. — Я Евдокия, а это муж мой, Степан. Нам велели к вашему приходу всё приготовить, да вот припозднились малость — за горячим заезжали.

Она с заметным облегчением поставила корзину на край стола.

— Мы тут и провизии на первое время привезли, и завтрак горячий. Вы с дороги-то совсем иззябли, чай. Пока Степан с вещами поможет да самовар поставит, я в столовой накрою. А пока пойдёмте, я вам скоренько квартиру покажу.

Степан молча, но очень вежливо кивнул сначала мне, а затем Жаргалу, признавая в нём хозяина мужской части забот. В его взгляде не было страха перед «инородцем», лишь спокойное любопытство мастерового человека.