Книга Госпожа Туманова. Коллекция проклятий, страница 34 – Сандра Барро

Жаргал сидел напротив, меховая шапка почти касалась верха экипажа. Мужчина не сводил глаз с улиц, и я видела, как его ноздри подрагивают. Он тоже чуял эту городскую скверну. Мы проезжали мимо освещённых витрин магазинов, мимо спешащих чиновников в шинелях и дам в красивых шубах, но всё это казалось лишь тонкой театральной декорацией. Под ней пульсировала настоящая жизнь города — тёмная, голодная и полная паразитов.

Повозку в очередной раз подбросило на ледяном надолбе, и мои зубы невольно клацнули. Жаргал, сидевший напротив, лишь крепче сжал кулаки, покоившиеся на коленях. Взгляд оставался невозмутимым, но я видела, как напряжены плечи — городская суета и эта бесконечная тряска были ему в тягость.

Наконец, колёса заскрежетали по обледенелому булыжнику, который в этом месте был расчищен чуть лучше, и экипаж замер.

— Похоже, приехали, — тихо сказала я, скорее самой себе, чем спутнику.

Я протянула руку и кончиками пальцев стёрла изморозь с мутного, дребезжащего окна. За стеклом, в серой кисее февральского утра, проступили очертания массивного дома. На углу, под тусклым фонарём, висела обледеневшая табличка. Прищурившись, вдруг поймала себя на том, что делаю это по привычке. Скользнув глазами по фасаду, я прочитала: «Шпалерная, 22».

Из первого экипажа вышли офицеры, сопровождавшие нас. В утренних сумерках их шинели казались почти чёрными, а движения — механическими. Они споро подошли к массивному подъезду, над входом в который тяжело, словно насупленные брови, нависал козырёк.

Жаргал выбрался первым. Его огромная фигура на мгновение заслонила дверной проём, отсекая от холодного петербургского марева. Он подал мне руку, и я оперлась на неё, чувствуя, как под сапогами противно хрустит ледяная крошка вперемешку с солью и сажей.

В этот момент на крыльце появился человек в строгом тёмном пальто. Он не произнёс ни слова, лишь коротко махнул рукой, призывая следовать за ним. Мы вошли в подъезд, и тяжёлая дубовая дверь за нашими спинами захлопнулась с глухим стуком, отрезая лязг копыт по булыжнику.

Мужчина уверенно шёл впереди, ведя нас через анфиладу коридоров. Здесь пахло старым деревом и той специфической тишиной, которая бывает только в домах с очень толстыми стенами. Мы свернули в отдельное крыло и поднялись по лестнице во флигель. Сопровождающий остановился перед высокой дверью, провернул ключ в замке и отступил в сторону, пропуская нас вперёд.

— Его превосходительство распорядился подготовить всё к вашему приезду, — негромко произнёс он. — Располагайтесь. Прислуга прибудет через десять минут с горячим завтраком.

Затем он повернулся ко мне и, коротко поклонившись, протянул запечатанный плотный конверт с тиснением Святейшего Синода.

— Письмо от Константина Петровича, — добавил встречающий. — Его Высокопревосходительство просили передать, что экипаж прибудет ровно через два часа. Ваш спутник, — он мельком взглянул на Жаргала, — должен остаться здесь и дожидаться вашего возвращения. Таково распоряжение.

Мужчина ещё раз поклонился и быстро удалился. Его шаги мгновенно поглотила тишина коридора. Жаргал, не говоря ни слова, шагнул внутрь квартиры. Я осталась в прихожей, слушая, как он методично обходит комнаты. Пальцы, все ещё зябнущие после уличного холода, с трудом надломили сургучную печать. Развернув плотную бумагу, я впилась глазами в ровные, острые строки, написанные рукой обер-прокурора.