Книга Оладушки от Ладушки, страница 5 – Ева Финова

— Тем паче надобно проверить её дом, вдруг новая хворь оттуда источаемая. — Златояра многозначительно посмотрела на всех присутствующих.

Стряхнув крошки с подола юбки, Надежда вздохнула и тихонько произнесла:

— Жена нашего ростовщика, кажись, слегла с неведомой болезнью. Хожу я к ним убираться и готовить иногда, кабалу отрабатываю, а тут на порог, и Хатмир-мурза шикает и прочь гонит, про жену свою ворчит.

— Прочь? — удивилась Любомира. — Та разве это причина? Вдруг у них гости или ещё какие дела? Да таятся они от людей князя?

— Я ж не сразу ушла, а домик обогнула вдоль забора и к конюшенке шмыгнула, чтобы выведать у конюха ихнего правду как есть. Поглядь, а они уже того. Никого в смысле, ни лошадок, ни даже телеги. Пусто, одним словом.

— Так и хворь тута при чём? — махнула рукой Людмила. — Будет вам выдумывать. Потом случись такая оказия, ляпнуть в гостях мысль глупую, на смех подымут, так ещё и из дому попрут.

— Очень надобно по домам чужим ходить, — проворчала Златояра.

— Надобно, — не согласилась Снежана, — жениха искать мне уж точно.

— Тебе-то понятно, а нам куда? — усмехнулась жена мельника, Аглая. — Сколько себя помню, никого и нигде я не искала. Жила себе спокойно и бед никаких не знала, слухи не распускала. Слушала да смекала, и в разговоры мужские не встревала, пока дела большие делаются.

— И надобно оно тебе жить вот так? — возмутилась Златояра. — Это как же? Дела делаются, а мы сидим и ни о чём не ведаем?

— А коли узнаешь о чём так хочется? — усмехнулась Любомира. — Кушать приготовишь больше али меньше? Дом запустишь, про хозяйство забудешь? То ли дело семейные заботы и радости.

— Горести тоже.

— Сплюнь, — шикнули на Яру с трёх сторон. — Иначе беду накличешь.

— А я кажу вам, девоньки, — упиралась она. — Все беды от ведьм. Гнать их надобно и подальше из нашей Круговерти Заречной.

— Да коли уйдут они, на их место, можа, прибудет кто похлеще, чаво делать-то будешь в ентом случае? Трактирчик еёный жеж — чужоное имущество. Принадлежал он Ладушке, царство ей небесное. А как ушла она, внучка делами занялася. Всё, уймись, кажу тебе в последний раз.

— Мать её — гулёна та ещё, — продолжала Златояра. — С эльфом спуталася и прибыла к нам с во-от таким пузом.

— Тебе-то какое дело? Главное — не твоего мужа соблазнила, — хохотнула Людмила, прикрыв рот платком. — Живи себе и радуйся, а ты всё об одном твердишь и без умолку болтаешь о Мельхиоре. Попомните моё слово, беду накличет.

— Накличет, — покивали остальные.

А Златояра лишь сильнее обозлилась. Встала и корзинку на пол сбросила.

— Неужели не смекаете, я за вас стараюся, а вы на её защиту встаёте. Где справедливость в этом мире, а?

— Далась тебе, больно, ведьма наша, — вздохнула Любомира. — Укусила тебя, что ли? Как оса ужалила?

— Можа, и укусила, откуда вам знать? — негодуя, ответила скандалистка. — Сын мой в еёную сторону поглядывает, да не хочу я и думать о женитьбе Ярослава с этой… этой… — Прослезившись, Златояра подхватила корзинку и вышла в кухню.

Напряжённое молчание воцарилось в комнате, и лишь задорные огоньки свеч продолжали плясать с тихим шипением.

— Вот и корень всех бед, — заключила Любомира, кивая в сторону занавесок на двери. — Обида затаённая. Её муж чуть было не женился на Сребрене. Да Златояре обещан был, обручились уже они к тому времени. Скандал был такой, я вам кажу, Круговерть ходуном ходила. Все ругалися со всеми, доказывая то одно, то другое, то пятое — десятое. Пока вести о волнениях до князя не дошли нашего. Тот и принял решение заветное. Обещание пришлось сдержать, вот только Яронька, видать, камень за пазухой притаила и ничего никому не простила.