Книга Триада, страница 122 – Ульяна Муратова

Даже сам Фарай ещё не знает, что если вдруг он доверится сомнениям и отложит казнь, Лиаша всё равно не позволит тебе жить. Ей нужна другая женщина рядом с сыном — незаметная, глупая, тихая, покорная ей. Она решила это задолго до твоего появления. Фарай давно был бы женат, но вот незадача — зачать от такого сильного мага, как Фарай, не смогла ни одна из женщин, которых мать подкладывала под него. Слабый сосуд не удержит силу Абсолютной Тьмы, а Фараю всё ещё предстоит стать отцом сильного дитя. Но это не единственная вероятность. Конечный выбор всегда остаётся за людьми. И Фарай делает его прямо сейчас.

Он входит в твою камеру без приглашения, как хозяин. Смотрит на твоё удивлённое лицо в слабом свете кристалла. Подходит и резко обхватывает руки — надевает на тебя самые мощные блокирующие магию оковы, которые только можно найти. И зло улыбается. Ты не успела его проклясть, а теперь и не сможешь. Он не планирует снимать с тебя эти кандалы до самой казни.

Фарай предусмотрел всё.

— Фарай, ты чего? — в твоём голосе звенят страх и мольба.

Ты затравленно смотришь на своего палача, ещё не зная, что он уже приводит казнь в исполнение. Он наотмашь бьёт тебя по лицу. Ты отлетаешь к стене и всхлипываешь. Руки скованы, щека горит огнём, из глаз текут огромные слёзы. Тебя никогда раньше не били. Ты не знаешь, что самое страшное в этом — не боль, а бессилие. Именно оно ломает людей.

Он хватает тебя за волосы и кидает на постель. Ты кричишь. В закрытую решётку своей камеры бьётся твоя воительница. Фарай действительно предусмотрел всё. Пока ваши защитники пытаются выбить из представителей других Домов отсрочку, он прошёл тайным ходом и безраздельно властвует здесь.

Драхир не придёт тебе на помощь, он в данный момент пытается выторговать ваши жизни. Сейчас старший из братьев Саян замер за столом, глядя на Инхевара. Отвратительное предчувствие заполняет его душу, но он относит его к отказу старика отсрочить вашу казнь. Драхир не придёт. Хварид тоже неспокоен, но подавляет в себе желание вскочить и уйти. Джасир сидит рядом и до боли сжимает кулаки. Чувствует, как беснуется Шура, ненавидит одноглазого старика Чакула за его отказ. И ничего не предпринимает. Глава Дома обязан сохранять лицо, даже когда его убивают. Так всю жизнь учил огненных братьев Мзеер Саян.

Ты пытаешься отползти прочь, но куда? Фарай ловит тебя за скованные руки и бьёт ещё раз. От боли ты сжимаешься в комок. Твоя воительница заливает свою камеру огнём, настолько сильна её ярость, целительница громко умоляет Фарая остановиться. Но он уже всё решил. Твои слёзы не трогают его.

Фарай мстит.

От удара у тебя кружится голова. В глазах темнеет. Не получается сбросить с себя его сильное тренированное тело. Ты борешься изо всех сил, но он слишком могуч. Скручивает тебя, оставляя на нежной коже синяки и берёт то, за чем пришёл. Когда твоё тело разрывает невыносимая боль, ты не кричишь.

Ты шепчешь самые страшные в своей жизни слова:

— Будь проклят, Фарай! Чтобы ты ненавидел себя так, как ненавижу тебя я! Чтобы тебя никто никогда не любил! Чтобы мои оковы стали твоей болью! Чтобы твой поступок стал твоим приговором! Чтобы ты подавился своим могуществом и этой Тьмой!

Он зажимает твой рот рукой — но поздно. Пять проклятий свиваются в толстый клубок в твоей груди. Внутри пылает твоя боль. Пространство сминается и взрывается Тьмой. Вы оба вырываетесь за грань и касаетесь Основы. Ты — лишь на миг. Фарай — навсегда. Так было предназначено. Он впитывает всю твою Тьму и становится на одну ступень с темнейшими Карастели. В тебе остаётся лишь горящая алая боль.