Книга Триада, страница 16 – Ульяна Муратова

Я выгребла все остатки рукой и облизала пальцы, помыла котелок и заложила туда крупные плоды. Надрезала один и попробовала сок. На вкус он отдавал сырой кукурузой. Прекрасно!

Поставила вариться и пошла на разведку к воде. Могут тут быть ракушки? Или лягушки? Французы, вон, их едят и не жалуются. Говорят, на курицу похожи по вкусу. Беглый осмотр ничего не дал, но делать выводы пока рано. Заметив шевеление сбоку, я обернулась и увидела здоровенного краба! Издалека похожий на коричневый камень, он двигался короткими перебежками от воды к пальме. А потом вполне уверенно на неё полез. Размером с большой кокос, краб резво шевелил ногами и цеплялся за неровную кору клешнями. Очень мясистыми клешнями, подозрительно похожими на вкусный обед. Я подхватила с земли камень и кинула. Промахнулась, конечно, даже не попала в ствол. Обед резво драпанул вверх и скрылся в кроне.

Бывают ли ядовитые крабы? Вот и будет повод узнать.

Много я не нагуляла — наколола стопы. Но дошла до кустов с чёрными плодами, сорвала несколько штук. Сок из них потёк прозрачный, с лёгким ароматом… огурца или кабачка.

Когда я вернулась в лагерь, Шура тренировалась с боласом. Плотно обвязала два камня верёвкой и пыталась понять, как ими орудовать. Я даже залюбовалась. Ловкая, поджарая и высокая, Шура уверенно раскручивала камни над головой, а потом так же уверенно отправляла в полёт всю конструкцию. Целилась в голый ствол высокой пальмы. И если поначалу ничего не получалось, то последние разы веревка внахлёст обматывала ствол, а камни глухо стукались об кору.

— У тебя очень круто получается! — искренне похвалила я.

Шура заметила меня и победно улыбнулась.

— Ага, очень похоже на поинг, меня один друг учил. Сегодня будем охотиться!

Как Шура не прибила Алёну в следующие три дня — сама не пойму. Не иначе как с божьей помощью. Страсти накалялись. Я, как могла, отвлекала обеих и гасила конфликты. И рада бы сказать, что во всём виновата Шурина агрессивность, но нет.

Алёнушка делала всё, чтобы спровоцировать нашу воинственную брюнетку. Например, стоило только Шуре вернуться к беседке, как сектантка начинала истово молиться, хотя до этого спокойно занималась своими делами. Благодарила Господа за всё, что делала Шура. Саботировала зарядку, хотя объективно в ней нуждалась.

Я ни на секунду не могла оставить их вдвоём, потому что боялась Шуриной магии, этой странной смеси огня и воды. Стоило хорошенько разозлить брюнетку, как она начинала шпарить кипятком или ронять капли, похожие на горящий бензин.

Пробовала говорить с обеими по отдельности и упиралась в глухое непонимание. Одна решительно не понимала, почему нельзя заткнуться, а вторая — почему нельзя от неё отстать. Я не понимала ни того, ни другого… и честно старалась не сойти с ума. Спасатели не торопились нас вызволять, и потихоньку настигало осознание — нам никто не поможет. Следовательно, ожесточалось и противостояние. Ни у одной из нас не было ни планов, ни даже идей, как выбираться из бедственного положения. Да, фиников пока хватало, чтобы не сдохнуть с голода. Но будущее виделось всё более безрадостным.

И даже это можно было бы счесть преодолимым, если бы не дичь. Три вечера подряд Шура пыталась раздобыть мяса. Боласом она уже неплохо владела, но одно дело попадать в неподвижную цель, а другое — в драпающую со всех ног и крыльев недоутку. Так мы прозвали птиц, которые по вечерам прилетали в оазис.