Книга Триада, страница 48 – Ульяна Муратова

Внешне Масар был вполне привлекательным, и даже шрам его не портил, напротив, добавлял дичинки образу. Проблема в том, что эта самая дичинка на внешности не заканчивалась. Я всегда представляла рядом с собой интеллигентного парня, с которым мы бы вместе ходили в театры и на выставки, который любил бы кино и литературу. А нахрапистые альфачи меня пугали. И это был не такой испуг, когда ты красиво убегаешь от него, периодически оглядываясь и сбавляя скорость, чтобы точно догнал. Нет. Речь о внутреннем страхе. Когда мне только исполнилось пятнадцать, надо мной «пошутили» одноклассники. Естественно, над кем ещё шутить, как не над очкастой полненькой рыжухой? Не над амбалом Борей же? Он за такое может и в бубен дать. Зажали в углу, немного облапали, в шею подышали. Ничего катастрофичного, я им потом вполне чувствительно отомстила — специально подсказала полную ересь на важной выпускной контрольной.

Но с тех пор такая настойчивость стала казаться неприятным качеством в мужчинах. Даже со стороны. Саму меня ведь никто не добивался. И теперь, когда Масар начал настаивать, то внутри боролись противоречивые чувства. И любопытство, и неприязнь, и польщённость… Не было только симпатии к нему как мужчине.

Он вернулся быстрее, чем я успела накрутить себя до истерики. Принёс горячее мясо с костра, плоды и несколько кусков чего-то странного. Видимо, оно и считалось тут хлебом. А я уже хлеборезку расчехлила…

Масар разложил еду на подносе и сел рядом со мной.

— Покормишь меня.

Если это был вопрос, то в нём не хватало вопросительной интонации. Но при этом янгван словно бы ждал ответа. И снова я окунулась в полное смятение.

— Хорошо.

Я взяла самый маленький кусочек мяса, макнула в соус и поднесла к его рту. Он обхватил еду губами, а потом слизнул каплю соуса с моего пальца. Сердце забилось чаще. Это приятно или нет? Я не могла себя понять.

Янгван ел быстро и не забывал кормить меня. Мясо мне понравилось, а вот хлеб…

Насыщенно-фиолетового цвета, он походил на хлеб, как я на балерину. На вкус он тоже порадовал. Оказался ничуть не хуже кухонной поролоновой губки. Хотя не совсем корректное сравнение. Всё-таки в губке могут присутствовать остатки борща или гуляша, а этот хлеб подобным похвастаться не мог. И даже сильнейший голод был недостаточной приправой.

— Это из хунговой муки, — объяснил Масар.

Я представила, что ответила бы Шура, и улыбнулась. Он принял это за радость слияния с сомнительным хлебобулочным изделием и улыбнулся в ответ. Я отложила половину куска и налегла на мясо.

— Если хочешь, то бери, — щедро предложила я, заметив, что свой кусок он уже умял.

— Ты серьёзно? Хочу, конечно! Это ж хлеб! — с этими словами Масар взялся за него так быстро, словно переживал, что я передумаю.

Но я никогда поролон не жаловала, даже в детстве его не ела, а сейчас уже поздновато начинать. Так что царственно кивнула.

Когда с едой было покончено, Масар вытряхнул крошки наружу, убрал поднос подальше и предвкушающе уставился на меня. Десерт в моём лице суматошно икнул и попытался отползти обратно в Москву. Но янгваны — ребята суровые, раз они способны незаметно стреножить фахорака и поймать гуруха, то одной не очень ловкой попаданке деваться точно некуда.

Ладно, если не можешь предотвратить нежности — возглавь их!