Онлайн книга «Триада»
|
Лицо залило краской. Низ живота скрутило от возбуждения и стыда. — Когда ты так очаровательно смущаешься, то это заводит ещё сильнее. Но если ты не хочешь, то я помогу… Масар освободил меня от штанов и стянул рубашку. С наслаждением осмотрел и положил горячую руку на низ живота. — Решай, асали, ты или я, — лукаво улыбнулся он. — Я… Мне казалось, что его глаза пленяли. Опутывали сознание так же, как тонкая сеть охотника обхватывала дичь. Он гладил мои бёдра, подбираясь всё ближе туда, куда я не хотела его пускать. Пылающий взгляд лишал воли. Я заливалась краской стыда, но при этом послушно делала то, что он велел. Всё ощущалось иначе. Не так, как обычно. Пикантнее. Острее. Ярче. Удовольствие набегало волнами, не позволяя поймать себя и закончить уже эту сладкую пытку. — Позволь мне, — Масар нежно прошёлся губами по груди и замер в ожидании разрешения. Я кивнула, притянув его ближе. Горячие пальцы обожгли наслаждением. Оно сжалось внутри тугим комком и взорвалось в теле. Раздался довольный смешок. — Вот видишь, асали. Ничего страшного… В голове стало пусто и звонко. — Я хочу ещё, — прошептал севший голос. Мой голос. Но разве я могла такое сказать?.. Масар не обманул. Он действительно не принуждал. Я просила сама… К его чести, наша первая ночь ограничилась лишь горячими ласками, и проснулась я довольной и томной, а не обманутой. Меня разбудили дерзкие и откровенные поглаживания. — Мне нужно уйти. Есть одно задание. Я не хотел, чтобы ты проснулась одна, поэтому бужу тебя. Асали, знай, что эта ночь останется для меня особенным воспоминанием. Этот переход от стыдливости к бесстыдству… Спасибо. Если я не вернусь, считай мои вещи своими. Прощай! Он поцеловал меня, не дав сказать ни слова. И ушёл, до того как сонный разум сообразил, что это, возможно, была наша последняя встреча. Нахлынули противоречивые эмоции — облегчение, тоска, горечь и желание его догнать и хоть что-то сказать в ответ. Пока я одевалась и непослушными пальцами открывала полог, Масар уже исчез. Лагерь был погружен в предрассветную тьму и мерно дышал в ожидании пробуждения. Я не знала, куда идти, поэтому залезла обратно и легла. Тревога не давала уснуть, мучили тёмные мысли. Я вышла из палатки в утренних сумерках и огляделась. С какой стороны встаёт солнце? Вдалеке на холме уже стояли фигуры янгванов. Медленно побрела в ту сторону, не переставая думать о том, как сильно изменилась моя жизнь. В пустыне всё было настолько настоящим, что начинало казаться нарочитым и придуманным. И даже обжигающие ласки нелюбимого мужчины теперь воспринимались сном. Или это просто защитная реакция психики — делать вид, что болезненная, ранящая реальность — просто выдумка? Игры собственного разума — самые беспощадные. Я дошла до самого верха, присоединилась к янгванам и смотрела, как светило рождается из-за горизонта. Моё завтра настало… Но была ли я этому рада? Отгоняя непривычные мысли, я отправилась на поиски Шуры и Алёнушки. Вторая нашлась сразу. Целительница устроилась на циновке и внимательно следила за тем, что делал Цай. Оказалось, что ночью из похода вернулась группа янгванов, и среди них были раненые. Мешать не стала, просто смотрела со стороны. Целители устроились прямо под старым раскидистым деревом с перекрученным корявым стволом. Оно росло достаточно далеко от воды и впивалось в почву мощными узловатыми корнями. Обвивающие ствол и свисающие с ветвей цепи казались кровавыми в лучах рассветного солнца. Что это? Символ их свободы? Протест против оков режима? Торжественно и страшно. |