Книга Триада, страница 75 – Ульяна Муратова

— Не просто ситуация. Проблема, — поморщился ван Усалам.

И на привлекательном лице отразилось его нежелание в эту проблему вникать.

— Так, пожалуй, я вас сейчас отпущу. Посмеете дёрнуться — убью на месте. Это вам не охранков по комнате гонять. Особенно вы, Вероника. Лучше даже не пытайтесь ничего предпринять! У меня есть защита.

Я удивлённо уставилась на него. Да что они все заладили? Что я могла?

Сеть опала, и я смогла вздохнуть спокойно. Мы с девочками удивлённо переглянулись. Ван Усалам смотрел на нас, прикидывая, что с нами делать.

— В целом, идея Баянена не так уж плоха. Не так уж плоха. Пожалуй, стоит вас немножко наказать, а потом замуж раздать. Не Фараю, конечно…

— Не нужно нас замуж раздавать, — хрипло сказала Шура. — Мы не пойдём.

— Да куда вы денетесь-то? — насмешливо спросил он. — Вы совершили преступление против Дома Усалам. Моё слово для вас теперь — закон. Захочу — отдам нужному человеку. Захочу — линчую. А захочу — в бордель отправлю. Там вас напоят мадавой, будете бешено счастливы каждое мгновение до конца жизни.

— Да чтоб вы сами были бешено счастливы целое мгновение до конца жизни! — в сердцах ответила я, до предела уставшая от принуждений и угроз.

Чёрный вихрь взметнул труху и пепел. Из меня словно лавина силы вырвалась — и ринулась к Усаламу — тот выставил вперёд амулет, но чёрная сила хлынула сквозь, споткнувшись лишь на долю секунды, и впилась в его поджарую фигуру. Он радостно засмеялся и рухнул на пол. Лицо исказилось судорогой счастья. Алёнушка кинулась к нему — он забился в конвульсиях удовольствия.

Я в ужасе замерла, осознавая произошедшее.

В помещение вошли трое в сером и ошалело уставились на Алёнушку у распростёртого тела.

— Да помогите вы! Он же умрёт! — отчаянно воскликнула она, вливая в Усалама магию.

К Алёнушке на помощь кинулся другой целитель, светло-голубая сила разлилась по агонизирующему телу, но слишком поздно. Секунду спустя Хунир Усалам дёрнулся последний раз и окаменел.

Искажённая пароксизмом удовольствия улыбка навсегда застыла на его властном лице.

— Что произошло? Что это за проклятие? — целитель вцепился в плечи Алёнушки и встряхнул её. — Кто его проклял?!

— Мы ничего не знаем! И ничего не делали! Он сам упал и забился в припадке! Может, у него эпилепсия? — воскликнула Шура.

— Вероника… — Алёнушка подняла на меня полные укора светло-голубые глаза. — Покайся, Вероника!

Её слова громом разошлись по комнате.

На нас кинулись охранки.

Шура яростно сопротивлялась, а я — нет. Меня скрутили почти сразу — схватили за волосы, заломили руки и уронили на колени.

Но боли я не чувствовала. Застыла изнутри от ужаса содеянного.

Я в ступоре наблюдала, как Шура лягает одного охранка и с размаху разбивает нос второму. Её окатывают водой, пытаются обезвредить рвущийся из неё пламень, но огневичка с боевым кличем поджигает эту воду и выплёскивает на нападающих. Одежда на ней дымится и тлеет, от рукавов и штанин остались одни лохмотья, но Шура словно валькирия в бою — не обращает на это никакого внимания. Рычит, беснуется, выворачивается из захватов, как самка медоеда. Такая же отбитая и прекрасная в своей отмороженной непримиримости.

— Брать живыми! — звучит приказ, и охранки отступают, закрываются щитом.

Неужели её магия слабее моей? Кажется, что Шура — сама огненная стихия, яростная и беспощадная. Охранки атакуют, кидают в неё сгусток Света, она пытается стряхнуть его с себя, но тщетно — перламутровая плёнка ползёт по коже и парализует. Брюнетка падает на колени, к ней подлетают разъярённые охранки и отвешивают несколько пинков, от которых Шура изгибается дугой. Последнее, что я увидела — как она яростно укусила пнувшего её охранка.