Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 25 – Анна Сил

Шанс, которым я не собирался воспользоваться.

У двери в подвал вытянулась стража. Я оттолкнул засов. Железо скрипнуло — как предупреждение, как последний вопрос: «Ты уверен?»

Да.

Уверен.

Запах сырости ударил в нос. Факелы чадили в каменных нишах, свет дрожал, будто боялся прикасаться к этой тьме.

Селин сидела на полу, опершись спиной о стену.

На запястье — сдерживающий браслет.

На лице — ничего. Ни страха, ни отчаяния, ни надежды. Пустота, в которой человек живет только потому, что ещё дышит.

Она подняла глаза, когда я вошёл.

— Милорд, — тихо. Ровно. Словно мы были в тронном зале, где всё под контролем, а не здесь, где рушилось последнее.

— Встань.

Она не двинулась.

Я подошёл ближе. На мгновение мне захотелось просто коснуться её — убедиться, что она живая, теплая, настоящая. Но я сжал пальцы. Пока нельзя. Пока всё держится на тончайшей грани.

— Совет постановил? — спросила она.

Голос дрогнул только в самом конце, едва уловимо.

— Нет. Совет будет позже. Твою судьбу решу я.

Ее ресницы дрогнули.

— Значит… казнь?

Я выдохнул — коротко, без смеха, но почти с усмешкой.

— Сегодня — нет.

Она вдохнула чуть глубже. Не облегчение — настороженность.

Она ждала, пока я скажу, зачем пришёл на самом деле.

— Что тебе нужно? — спросила она. — Зачем ты здесь?

— Тебя.

Она замерла. Лицо не изменилось, но что-то болезненно дернулось в глазах.

— Что это значит?

— Тебя обвиняют в покушении на жизнь правителя, — произнёс я. — И по древнему обычаю я имею право подчинить твою жизнь своей воле.

— Подчинить?.. — едва слышно.

— Ты станешь моей жизнью, — тихо сказал я. — Моей ответственностью. Моим наказанием, если хочешь. Но живой.

Она посмотрела на меня так, будто я говорил о невозможном.

— Этот обряд… — её голос стал хрипловатым. — Его не использовали веками. Связь… ее нельзя разорвать.

— Я знаю.

— Ты не сможешь умереть, не убив меня, — продолжила она так, будто проверяла меня на здравый смысл. — Ты понимаешь, что эта связь сломает вас обоих?

— Если тебя казнят — меня сломает намного сильнее.

Она прижала лицо к стене. Пальцы сжались так, что побелели костяшки.

— Почему? — спросила она едва слышно. — Почему ты это делаешь?

Я не мог сказать ей правду.

Не мог солгать.

Но и молчать было опасно.

— Потому что твою судьбу хотят решить без меня, — произнёс я. — А я не позволю.

Она подняла взгляд. На одно короткое мгновение в нём вспыхнуло тепло. Затем исчезло.

— А если я не хочу жить? — спросила она. — Если для меня смерть — милосерднее?

— Это первое, о чём мы поговорим после обряда.

Уголок её губ дрогнул — будто она сама себе не позволила улыбнуться.

— Ты не понимаешь, — сказала она тихо. — Я боюсь только за одного человека.

Слова ударили, как огненный кнут.

— За кого? — слишком резко. Слишком быстро.

— Это не важно. Не для тебя.

Холод скрутил виски.

«Не для тебя».

Столько лет — и вот так?

— Кто он? — выдавил я. — Тот, за кого ты боишься?

Она посмотрела медленно. Болезненно.

— Это тебя не касается.

Я почувствовал, как внутри вспыхивает ревность — острая, унизительная, совершенно неуместная. Но она была. Сильнее, чем следовало.

— Когда связь будет заключена, — произнес я, — у нас будет время на правду.

— Ты хочешь привязать меня к себе? — она горько усмехнулась. — Сделать своей собственностью?