Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 109 – Натали Бескрылая

Не заплатка. Не отсрочка. Впервые лекарство по-настоящему взялось.

Веки дрогнули — тяжело, измученно, сквозь всё, что в теле сопротивляется возвращению. Иртан приоткрыл глаза, ещё мутные, и не сразу нашёл, на чём остановиться.

И всё-таки остановился — на мне.

Годами он караулил собственный сон, боясь погибнуть от рук тех, кто клялся его защищать. А очнулся под чужими ладонями — и первым делом проверил, моя ли рука держит его у самого края.

К горлу подступили слёзы, но хорошему врачу сантименты противопоказаны. Спрятавшись за привычными действиями, я принялась мерить показатели: зрачки, частоту вдохов, наполнение пульса. Работа спасала — не давала разрыдаться от облегчения прямо над его подушкой.

— С возвращением в мир живых, Ваше Величество, — улыбнуться не вышло, связки подвели, получился сиплый шёпот. — Теперь можете ругать мои методы сколько угодно. По крайней мере, у вас есть на это право.

Поднять руку он не смог. Но одними губами, беззвучно, выговорил моё имя:

— Анна.

И в этом беззвучном слове было столько вернувшейся жизни, что у меня перехватило дыхание.

— Я здесь, — отозвалась я, осторожно поправляя покрывало. — Только не шевелитесь.

И замерла рядом, вымаливая у судьбы хоть несколько спокойных минут.

Их нам не дали.

Из галереи донёсся глухой шум, который я уже научилась узнавать по одному ритму: так звучит дворец, идущий забирать чужую власть. Ровные деловые голоса, суета слуг, далёкий скрип переставляемых столов.

Вирлан не стал дожидаться заката. Он начал прямо сейчас — чтобы при «не пришедшем в себя» государе утвердить регентство и закрепить его большой печатью.

Иртан услышал этот гул одновременно со мной.

Я поняла это раньше, чем он шевельнулся: взгляд, секунду назад искавший только меня, скользнул к двери и стал ледяным. Из него стремительно исчезал бледный, покорный больной. В подушках оживал император — человек, которому прямо за этой дверью назначали преемника, не дождавшись, пока он сделает последний вдох.

Он опёрся на локти.

— Лежать, — я перехватила его, опустив ладонь на грудь. — Это приказ Свидетеля: несколько минут назад вы были на другом свете. Вам нельзя двигаться.

Иртан медленно перевёл на меня взгляд — слабый, выжатый до дна. Но впервые с момента пробуждения он смотрел не как пациент. Это был взгляд государя, у которого корону крадут прямо здесь, в его собственной спальне.

— Нет, — глухо вытолкнул он.

И вопреки всякой логике начал подниматься — на дрожащих руках, которые отказывались его держать.

— Куда?! — голос у меня сорвался.

— Туда, где решают, кто я. — Он поймал мой взгляд и добавил тише: — И ты идёшь со мной, Свидетель. Это не приказ. Просьба.

Я посмотрела на человека, который час назад был мёртв, потом на дверь, за которой делили его трон, — и подставила ему плечо.

Первый раз в моей практике пациент сбегал с постельного режима под руку с лечащим врачом. И первый раз в жизни я это назначение подписала.

Он всё-таки встал.

Уложить его обратно я могла бы — на один захват сил хватило бы, но на второй уже нет, ни у него, ни у меня, и мы оба это понимали.

— Належусь ещё, — выговорил он, цепляясь за стену. — За дверью меня как раз дописывают в покойники, а опаздывать на собственные похороны невежливо.