Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 12 – Натали Бескрылая

Я посмотрела на мешочек. Потом на магистра.

— На ванну?

Восхитительно. Вчера кубок, сегодня ванна. Завтра, видимо, благовония в подушку и заговор на Луну.

Я развязала тесьму: из мешка пахнуло сухой полынью, а под ней тянулось ещё что-то — слабое, сладковатое, с едкой масляной нотой на самом краю обоняния.

Всасывание через распаренную кожу — метод не гениальный, зато рабочий. Посидеть в такой воде полчаса — и яд сработает без всякого кинжала. Кезран это прекрасно знал.

— Полный состав? — спросила я.

Младший магистр дёрнул подбородком, будто вопрос был неприличным.

— Закрытый рецепт Гильдии, госпожа! Тайное знание Дома Холлис…

Я затянула мешок обратно, положила его на стол ладонью сверху и резко позвала:

— Гелвин.

Капитан появился в дверях через пару мгновений.

Так быстро? Начинаю подозревать, что он не ходит по дворцу, а материализуется из стен, стоит произнести его имя с достаточным выражением.

— Слушаю вас, госпожа Свидетель!

— Вернёте это Магистру Кезрану. Лично. И передайте дословно: Его Величество будет мыться чистой водой, пока я не увижу полный перечень компонентов с дозировками. Ни один состав не попадёт к пациенту, пока я здесь, только потому, что Гильдия назвала его древним.

Младший магистр ярко вспыхнул.

— Гильдия не раскрывает рецепты великих Домов по первому требованию какой-то иномирной…

— Женщины, — ровно закончила я за него. — Запомните сами и передайте Магистру: со мной этот номер не пройдёт. Либо я вижу полный состав, либо ваши лекарства к Его Величеству не попадут. Третьего не дано.

Гелвин молча перехватил мешок.

Магистр поклонился резко, с обидой, и скрылся так быстро, что едва не запутался в полах собственной мантии.

Ответная записка от Кезрана пришла через час. Одна строка: «Госпожа Свидетель забывается. Официально уведомлю Совет Гильдии о вашем самоуправстве».

Я перечитала, аккуратно сложила лист и убрала в шкатулку, оставшуюся от прежнего жильца, — к серебряному бужу, заметкам по кубкам и первому списку запахов.

Прекрасная улика на случай, если дело дойдёт до трибунала. Этот донос пригодится либо моей защите, либо обвинению. Во дворце, кажется, это зависело от того, кто первым поставит печать.

Скандала Кезран устраивать не стал — только бумагу.

Значит, я попала.

На третий день затишье кончилось.

Я вернулась в Покои после обеда и остановилась на пороге. Что-то изменилось, и нос понял это раньше головы. Запах.

Кедр, свежий воск, сухие травы в чаше у окна — всё это было утром. Но поверх обычного покойного дворцового аромата висела чужая нота. Сладко-горькая. Лекарственная.

Я медленно осмотрелась. Стул у умывальника стоял под другим углом. Книга на полке — левее обычного места. Покрывало на кровати разглажено слишком ровно, как после чужих рук, которые очень старались не оставить следов.

На подушке лежал платок. Чужой, из белого шёлка, а в самом центре — бурое засохшее пятно.

Я подошла, подцепила платок краем чистой ткани и поднесла ближе к лицу. Валериановый корень, а под ним — горький миндаль.

Валериана. Сухие пальцы, поправляющие мой воротник.

В горле собрался металлический привкус — как перед разговором, который у хирургов начинается со слов: «Мы сделали всё возможное, но…».

Только вот незадача: Кезран пах полынью и воском. А валерианой в этом дворце пах один-единственный человек — и он не производил впечатления людей, которые оставляют визитные карточки на чужих подушках.