Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 46 – Натали Бескрылая

Шикарная операционная: мел, вода, два пузырька и пациент, который при неудачном раскладе лёгким выдохом превратит меня в тонкий слой обгоревшей медицинской статистики.

Иртан уже стоял в центре круга — ворот расстёгнут, босые ступни на холодном камне. Он ничего не демонстрировал. Просто соглашался на неприятную процедуру.

— Готова?

— Да. Не сдерживайтесь, мне нужна полная картина.

— Анна, это выглядит... пугающе.

— Бросьте. У меня на воскресных дежурствах бывали вещи и пострашнее, — отмахнулась я, хотя сердце предательски ускорило ритм.

Иртан закрыл глаза.

Сначала изменился воздух — стал сухим и плотным, будто из него выжгли всю влагу. Затем под кожей прошла тёмная волна, и человеческие очертания перестали удерживать форму. Мой прагматичный мозг честно попытался уместить перепончатые крылья, мощный изгиб шеи, иссиня-чёрную чешую — и тот факт, что вот это всё и есть мой пациент, которому я запрещала повышать голос.

Мозг не уместил. Выдал ошибку системы и ушёл на перезагрузку.

Мелок под подошвой лопнул от подземной вибрации, фитиль в фонаре испуганно припал к маслу, а тень от раскрывшихся крыльев взметнулась так высоко, что трёхметровые стены показались детской песочницей.

Симптомы, Ковалёва! Смотри на симптомы, пока тебя не размазало чужим величием по стене!

Я заставила себя посмотреть на основание шеи — и паникёр уступил место врачу.

Чешуя лишь издалека казалась угольной; вблизи по ней ходил маслянистый сине-зелёный перелив, как у антрацита на дне ручья. У шеи пластины были крупными, между лопатками сливались в монолитную броню.

Именно туда Кезран и велел наносить бальзам.

Ну конечно. Хочешь победить чудовище — бей туда, где тело само построило главные ворота.

Жар шёл, как от жерла вулкана. Но стоило шагнуть вперёд — воздух перед ладонями стал мягче. Не безопаснее: этот ящер не умел быть безопасным из вежливости. Просто огонь внутри него послушно отступил на полшага, освобождая мне проход.

Иртан изо всех сил пытался меня не обжечь. В полной форме, на грани дикой боли — он думал о моей безопасности.

Очень, очень неудобный симптом для профессиональной дистанции, Ковалёва.

— Иртан. Я подхожу ближе. Можно?

Дракон едва заметно опустил голову. Счёл за кивок.

Через мокрую ткань я прижала ладонь к нижней дуге левого ребра: камень под чешуёй дышал ровным огненным теплом. Справа — то же, но спокойнее, заметно прохладнее по моей внутренней шкале.

Чёткая асимметрия. У человека я бы заподозрила очаговое воспаление над больным органом. Здесь — то же самое, только пациент размером с полдвора.

Я вернулась к шее и отбросила тряпку.

— Теперь без прокладки. Станет больно — намекните. И не изображайте памятник династии: мне нужен живой пациент.

Золотой глаз следил за мной не мигая. Я положила обнажённую ладонь на горячую чешую. Гелвин за спиной, кажется, перестал дышать — я бы сделала ему выговор за нарушение дыхательного режима, но была занята: трогала живого дракона за то место, куда восемь лет втирали ядовитую дрянь.

И тут Иртан сделал то, чего я не просила.

Массивная голова медленно опустилась ниже, открывая основание шеи. Не по команде, не из покорности и уж точно не как дрессированное животное. Он сам решил: этой руке — можно.

В земной практике пациенты подставляют спину, потому что врач велел. Но когда дракон добровольно открывает место, которое любое живое существо бережёт инстинктивно, все протоколы становятся подозрительно тонкой бумажкой.