Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 49 – Натали Бескрылая

После вчерашнего осмотра у меня не осталось красивой версии — ни про ошибку лечения, ни про древний рецепт, ни про то, что Кезран, Магистр Гильдии, восемь лет подряд не попадал в диагноз с упорством молотка по пальцу.

Кезран нашёл дверь к драконьей форме Иртана.

У человека были кожа, желудок и привычка верить лекарям. У дракона — чешуя, теплообмен и микрошвы между пластинами, куда бальзам садился так глубоко, будто его не наносили, а прописывали на постоянное жительство.

Я занесла вывод в тетрадь, выстроила рядом три флакона — воду из колодца, чай Эльвиры и пробу с чешуи — и только потянулась к запискам Корвина, как в оружейной постучали.

Не Мира и не Гелвин. Слишком вежливо для своих.

На пороге стоял младший магистр в зелёной мантии с одной серебряной нашивкой — тот самый, что приносил «укрепляющую соль» для ванны. В руках — плоская деревянная шкатулка, матерчатый свёрток и свиток с гильдейской печатью.

— Госпожа Свидетель, — произнёс он официально. — По решению Высшего врачебного совета. Очищающий состав для рук Свидетеля и обеззараженные перчатки. Перед каждым осмотром тела Его Величества — использовать в обязательном порядке.

Я перевела взгляд со шкатулки на печать и обратно.

Местный Минздрав прислал мне санитайзер с печатью главного подозреваемого. Не хватало только открытки: «не забудьте умереть по регламенту».

— Обязательный порядок введён когда? — спросила я.

— Вчера вечером, госпожа. Исполнительное дополнение к решению Совета.

Конечно. Я была на том Совете — этого пункта там не зачитывали. Но появиться потом он не постеснялся: аккуратно, в дополнении, как инфекция под хорошей повязкой.

Я развернула свиток. Формулировка была безупречной: без гильдейского состава и перчаток перед каждым контактом — основание для пересмотра допуска.

Кезран не отнимал доступ. Он сделал доступ нарушением.

— Распишитесь о получении.

— Разумеется.

Я расписалась карандашом с таким нажимом, что грифель почти продавил бумагу, и подвинула свиток обратно. Магистр поклонился и вышел, оставив на столе шкатулку, свёрток и ощущение, что в оружейной стало холоднее.

В шкатулке лежал стеклянный флакон с прозрачной жидкостью и гильдейской этикеткой. Запах слабый, спиртовой, почти нейтральный. Я капнула на стекло, на ткань, на край старой перчатки, которую всё равно собиралась выбросить. Ничего. Чисто — либо честно, либо умнее меня; второй вариант раздражал сильнее.

Перчатки лежали отдельно: плотные, тонкие, лучше моих больничных. А моих, к слову, оставалось две пары — земные запасы таяли быстрее, чем моё терпение. Изнанку я оглядела бегло — гладко, ни следа, ни запаха.

Бегло. За такое я интернов съедала без соли.

Слишком удобно. Но удобство само по себе не улика, а вот регламент, родившийся через ночь после Совета, — уже почти диагноз. Только без перчаток меня снимали с допуска, а с допуска — от Иртана. Врачебная рука сработала раньше головы: надеть, зафиксировать получение, не дать Кезрану повода. Я натянула пару и вышла в коридор.

Гелвин встретил меня на полпути к покоям Иртана. Шёл быстро, но без спешки — как хирург у приёмника, который уже понял, что всё плохо, и всё ещё надеется хотя бы на целые носилки.

— Госпожа Свидетель. Сальвина тер-Моррана задержали ночью. Его Величество приказал: допросите первой. До Магистра.