Книга Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона, страница 84 – Натали Бескрылая

Хорошо приложила, со знанием дела. Я бы даже поаплодировала, если бы она не попала в самую уязвимую точку — в его собственное «иногда я и сам путаю, кто из нас настоящий».

Но я была врачом слишком долго, чтобы слушать только слова. Пока она говорила, я по привычке смотрела.

И увидела.

Когда она подняла руку, чтобы поправить прядь — жест отрепетированный, красивый, — рукав соскользнул к локтю. Рубец я уже видела однажды, мельком, за чаем в Малом саду: тогда он стал строчкой в моей тетради. Теперь он прочитался целиком.

Тонкий, старый. Кольцом, по всей окружности запястья, ровный — не от ножа и не от верёвки, которой связывают в драке. От чего-то, что однажды затянули по кругу и долго, очень долго держали стянутым. Такой след не оставляет ни любовь, ни случайность.

Такой оставляет договор — из тех, что подписывают не пером.

И вся её выученная красота прочлась иначе.

Не гордость соперницы — выправка той, кого долго ломали.

— Вас тоже привезли, — сказала я. Тихо. Не в укор — я сама не ожидала, что скажу это вслух. — С границы. По чужой бумаге. Для чужого равновесия.

Она замерла. Впервые за весь разговор — по-настоящему. Рука с прядью застыла, и рукав так и остался сползшим, открывая рубец, который она прятала годами и только что забыла спрятать.

— Что вы можете об этом знать, — сказала она наконец. Голос остался ровным, но что-то под ним надломилось — тонко, как лёд под первым шагом.

— Профессиональное. Я узнаю старые следы. И узнаю, когда человеку больно в месте, которого давно нет. — Я выдержала паузу. — Мы с вами, кажется, обе попали сюда не по своей воле. Только вписали нас в разные строки.

Она опустила рукав — медленно, вернув красоту на место, как возвращают на лицо маску, когда поняли, что её уже видели без неё.

— Вы умнее, чем я думала, — сказала она. И ушла, не дав ответить, — той же прямой, выученной походкой, какой и Иртан держит не осанку, а себя.

Теперь я знала, откуда эта выправка у обоих. Наша вражда никуда не делась — просто обросла деталями.

Я мысленно выписала нам обеим по успокоительному. Жаль, в этом дворце его не варили — спрос убил бы предложение за неделю.

И от этого знания внутри встал холод, какой идёт от короба с камнями сквозь дерево. Если Эльвиру, благородную даму, когда-то загнали в кольцо по живому запястью и держали — то со мной, чужачкой, возиться не станут. Меня уберут чисто, без следа для архивов. Просто вымарают имя из списков, как несчастного кухонного парня.

Я шла обратно медленно, и в голове, помимо моей воли, складывалась карта. Эльвира с северной границы — оттуда же, откуда холодные камни и сухой ветер. Эльвира, которая помнит мальчика по имени Тай. Эльвира, которую привезли по бумаге и держали кольцом на запястье.

Её ставили рядом с императором не как невесту — как замок на дверь, ведущую в его прошлое. Кому-то очень нужно было, чтобы человек, знавший Тая, оставался под рукой и под контролем. И этот кто-то сидел в той же Канцелярии, куда упирались все мои нити.

Эльвира была мне не соперницей. Эльвира была свидетелем — таким же неудобным, как я, только вписанным раньше и крепче. А неудобных свидетелей в этом дворце, я уже знала, рано или поздно переводят туда, где в бумаге пусто.

Иртан ждал меня там же, где мы расстались вчера.