Книга Майор, ты попал по полной!, страница 3 – Лена Харт

— ПОЛУЧАЙ, УБЛЮДОК! — ору, выпрыгивая из машины, как черт из табакерки.

Я вкладываю в удар всё: три года страха, бессонных ночей, переездов, смен номеров, параноидальных оглядок через плечо. Три года украденной жизни. И еще — неудачное свидание, слово «уютная» и весь этот чертов День святого Валентина.

Бита описывает дугу, целясь в район ушанки.

БДЫЩ!

Удар приходится в плечо. Тулуп оказывается слишком толстым, он гасит инерцию, но звук все равно смачный, глухой, как удар по мешку с песком.

Меховая гора рычит, словно раненый медведь. Не кричит, не ругается, а именно рычит.

— Какого... — начинает он, но я не даю ему договорить.

Замахиваюсь снова, целясь ниже, в корпус, но тут мир переворачивается. Его пальцы смыкаются на моем запястье горячим, живым капканом, от которого ток проходит прямо к позвоночнику. Резкий рывок, и меня впечатывают спиной в борт моей же машины. Металл холодный даже через шубку. Воздух вылетает из легких со свистом.

Бита вылетает из моей руки и исчезает в сугробе с глухим шлепком.

— Совсем больная?! — гремит «медведь» прямо мне в лицо. Его дыхание обжигает щеку паром.

Зажмуриваюсь, ожидая удара ножом, удавки, чего угодно. Сердце бьется где-то в горле, перекрывая дыхание. Руки, которые держат меня за плечи, слишком сильные. Я не смогу вырваться.

Но удара нет. Есть только тяжелое дыхание и запах... не псины, а морозной свежести, кожи, табака и мужского одеколона. Чего-то хвойного и терпкого.

— Руки по швам! — командует низкий голос, с хрипотцой, от которой вибрирует воздух между нами. — Не дёргаться!

Открываю один глаз. Потом второй.

Мужик отпускает меня, делает шаг назад и с раздраженным рычанием дергает завязки своего необъятного тулупа. Снег сыплется с его плеч.

— Что вы... — сиплю, прижимаясь спиной к машине. Мысли мечутся. Эксгибиционист в лесу? В самом деле? Такого поворота даже моя жизнь не предполагала.

Тулуп распахивается, и в тусклом свете, льющемся из салона машины, становятся заметны золотые пуговицы, поблескивающие на фоне тёмной ткани, погоны с аккуратными нашивками и портупея, пересекающая широкое плечо. Значок с эмблемой властно бросает свой отблеск, словно намекая, что передо мной не маньяк, а человек, явно связанный с законом.

Моргаю раз за разом, но перед глазами всё ещё плывёт, как будто в голове заело механизмы, и они отказываются слаженно работать, оставляя меня в состоянии растерянности.

Вместо маньяка передо мной стоит офицер полиции. Майор, судя по звездам на погонах, которые сейчас выглядят как насмешка вселенной надо мной.

Он стягивает ушанку, и я вижу лицо.

Господи.

Жесткое, будто вырубленное из гранита. Темная борода, аккуратно подстриженная, с проседью на подбородке. Волевая челюсть, которой можно колоть орехи. Прямой нос с едва заметной горбинкой, оставшейся от старого перелома. И глаза цвета арктического льда, холодные, пронзительные, в которых сейчас плещется смесь боли, раздражения и плохо скрываемого желания кого-нибудь пристрелить. Желательно меня.

На его шее, там, где расстегнут воротник кителя, бьется жилка. Спокойно так бьется, ровно. Совсем не так, как моя, которая сейчас прорвет кожу.

Он массирует плечо через форму, морщась.

— Нападение на сотрудника полиции при исполнении служебных обязанностей, — цедит он сквозь зубы, не сводя с меня взгляда. Низкий, хрипловатый голос заставляет что-то вибрировать внизу живота. — Статья 318 Уголовного Кодекса Российской Федерации. Лишение свободы на срок до десяти лет. С праздничком, гражданочка.