Книга Сделка, страница 17 – Стив Кавана

Когда тем утром я вошел в изолятор временного содержания, расположенный в полуподвале Манхэттенского районного суда, в правой руке у меня была зажата двадцатидолларовая купюра. Пришлось сложить ее в несколько раз, чтобы не высовывалась из кулака. Когда я проходил мимо решетки, которая отделяла меня от задержанных, ожидающих вызова в суд, мои шаги эхом отдавались от натертого линолеумного пола. Свой объект я углядел периферическим зрением. Он сидел далеко в стороне от остальных заключенных, в углу, опустив голову и закрыв лицо руками. Я нацелился взглядом на охранника, привычно баюкавшего в руках помповое ружье. Имелся у него, помимо этой помпухи, и ключ от клетки, в которой помещался мой объект вместе с еще тридцатью ожидавшими предъявления обвинения страдальцами.

Большинство народу, оказавшегося тем утром в «обезьяннике», попало сюда по самым разным причинам – из-за наркоты, алкоголя, помутнения в мозгах, бедности, принадлежности к какой-нибудь банде, хотя кое-кто из временных обитателей камеры наверняка был обязан своим пребыванием за решеткой и сразу нескольким подобным причинам одновременно. Объект с ходу среди них выделялся. Разительно выделялся. Для начала он оказался здесь самым мелким на вид. Не задохлик, но явно худоват. Оранжевая роба висела на нем, как на скелете. Кто-то уже прибрал к рукам его «колеса» – я заметил, что на нем только белые мохнатые носки. При водворении в изолятор ботинки со шнурками всегда забирают – мало ли кому-нибудь взбредет в голову на этих шнурках повеситься или еще кого повесить. Вместо наиболее популярных у подобной публики кроссовок «Найк» или «Конверс» выдают черные резиновые шлепанцы. Объект был босиком, так что наверняка кто-то в камере снял с него ту обувь, что была на нем при аресте, – резиновые тапки тут и даром никому не нужны. Из-за всклокоченных волос цвета жженого сахара и очочков в проволочной оправе вид у парня был малость чудаковатый. Сейчас модно косить под «ботаника» – что якобы круто, – но этот был самый что ни есть натуральный. Правда, сомневаюсь, чтобы ему это кто-нибудь раньше высказывал.

Когда ты миллиардер, все вокруг вдруг становятся жутко вежливыми и, как бы ты ни выглядел, помалкивают в тряпочку.

Нейл – охранник, играющий в этом зверинце роль укротителя, – засек мое появление и перехватил помповик поудобней. «Обезьянник» для адвоката защиты – отличная рекламная площадка. Парни тут внимательно следят, кого отпустили под залог, а кого нет, кому назначили суд на самые ближайшие часы, а кого протабанили. И времени на то, чтобы обсуждать эти животрепещущие темы, у них тут предостаточно – знай только языком чеши. Нейл заправлял этим зоопарком уже как минимум лет двадцать. Некогда мой бывший партнер организовал ему развод с супругой с очень значительной скидкой – в обмен на то, что он будет пиарить нас среди местных завсегдатаев.

«Блин, да как этот гондон вышел под залог?»

«Через Эдди Флинна, вот как!»

Шум из камеры представлял собой жуткую какофонию из ругани, воплей и пьяного пения. Обычно в таком шуме и гаме никто и не заметил бы, что я общаюсь с Нейлом. Однако не далее как несколько часов назад мы успели кое о чем переговорить и выработали план, как обставить мое появление в изоляторе так, чтобы привлечь внимание объекта.