Книга Большая охота Крика, страница 142 – Саша Хеллмейстер

— Так надо.

Я с беспокойством вытянула шею, чтобы взглянуть на Вика. Он стоял неподалеку с группой мужчин. Одни наносили ему на лицо раскрас такой же алой краской, провели алую полосу вдоль переносицы, будто широкой лентой, перечеркнули ею губы и скулы. Черная краска из другой чашки дымчатыми мазками окутала его глаза и лоб.

Другие мужчины расстегнули на нем рубашку, выводя на теле узоры. Его хвост расплели, а затем затянули волосы в тугую косу, украсив ее черными перьями. Читая молитвы и над Виком, один из старших мужчин наградил его хлесткой пощечиной – и я вздрогнула. Вик даже не пошевелился, покорно прикрыв глаза, когда его ударили и по второй щеке.

Вдоль моего тела, между грудей и до низа живота, женщины провели длинную алую полосу, завершающуюся наконечником стрелы. Она смотрела мне в подбородок и выглядывала из-под воротника платья, которое помогли снова надеть. Женщины в спешке повязывали мне на руки, в волосы, на подол алые ленты. Вику позволили одеться, затем двое мужчин начали туго перетягивать его талию черной широкой лентой так, что Вик задохнулся и побледнел, положив ладонь на ребра.

— Все в порядке?– низко спросил Элиа, подставив ему плечо, на которое Вик оперся. Он кивнул, болезненно поморщившись и глубоко дыша.– Тебе так делают впервые?

— Да.

Элиа тревожно обратился к Аарону, который наблюдал за всем с крайне спокойным выражением лица, но тот покачал головой.

— Если ты настоящий ганьенгэха^[18], – сказал он громко,– ты выдержишь.

Мужчины закончили, и я с жалостью взглянула на Вика. На фоне широкой груди талия казалась особенно узкой и точеной. Вик с трудом потянулся вправо и влево, перемялся с ноги на ногу. И Аарон остался доволен, закуривая. Пока Вика готовили, застегивали и подкрашивали его лицо алым и черным, одна из уже немолодых женщин с красивыми и совершенно седыми волосами коснулась моего локтя:

— Обряд зовется кемонихей, и он длится до тех пор, пока вы с мужем не завершите его первой общей ночью. Он должен постараться, чтобы все было хорошо. И чтобы вы остались здесь, с нами.

— Здесь?

— Да, здесь, на этой земле, Чикала Ханви. В мире людей.

Я непонятливо покачала головой и посмотрела на незнакомку внимательнее. Одетая в синюю тунику и светлые брюки, с пальцами, украшенными перстнями с прозрачными и голубыми камнями, она стояла со мной совсем одна, пока все остальные были заняты подготовкой. Ее плечи были сведены, точно от тяжелого невидимого груза. Волосы, убранные в гладкий хвост, будто бы светились в темноте, споря белизной с луной на небе.

— Откуда вы знаете, какое имя он хотел мне дать?– медленно спросила я у незнакомки, но она лишь усмехнулась.

— Я знаю далеко не все, но это мне известно. Никто не сказал тебе моего имени. Будет жалко, эта встреча принесет тебе много удачи. Я Атаэнсик^[19]. – Помолчав и наблюдая за кострами, она добавила: – Белые не принимают нашу религию. Многие из наших молодых парней и девушек – тоже. Они считают, что бытие простое и понятное, одномерное, как равнина, просматриваемая от края до края. Но старики еще помнят, что в нашем мире много дверей, которые ведут в миры совсем иные.

— В миры вроде того, куда нас хочет затащить Иктоми?– вдруг вырвалось у меня.

Атаэнсик благосклонно кивнула, в улыбке обнажив бледные десны и зубы, показавшиеся мне неожиданно острыми. Но, когда я моргнула, видение это пропало, и улыбка ее казалась теперь самой обыкновенной.