Книга Большая охота Крика, страница 45 – Саша Хеллмейстер

— Лесли? Где ты?– прокричала Конни, и я встрепенулась.– Лесли, сюда! Иди на мой голос!

Тьма походила на клубы черного дыма, они вились в спирали, они скользили вдоль скалы. В воздухе пахло грозой. Что-то зашепталось справа, и я на ощупь пошла в другую сторону, почувствовав себя слепой.

— Это три. Три! Он окажется в твоем теле и вывернет тебя наизнанку. Это пятнадцать! Куда ты убегаешь, Лесли Крейн?

— Что?

Я остановилась, услышав фамилию, которая пронзила мой мозг подобно острой игле – ничуть не менее смертельной и опасной, чем игла Барона или колючка с проволоки Палача. Откуда он меня знает?

— Мне нравится, что ты стоишь не двигаясь,– продолжил шептать голос, и мне показалось, он надвигался из тьмы прямо на меня.– Я слышу, как ты дышишь.

Шаг, шаг, шаг назад. Я пятилась, отступая в неизвестность – дальше от страшного голоса, который не переставая говорил слово за словом, фразу за фразой, сковывая меня ими, спеленывая, заставляя замереть, как муху, попавшую в липкую паучью сеть. И вдруг я услышала голос той девушки из леса, Сони.

— Лесли.

Это была она, я знала.

— Лесли, если ты перестанешь слушать его, ты сможешь сбежать.

— Не стоит этого делать, чикала ханви,– надломленно прошептал голос из тьмы.– Потому что я все равно найду тебя. Хочешь ты того или нет, но все вы принадлежите мне. И это не так уж и плохо.

— Беги!– выкрикнула Соня.– Сейчас!

— Но Жатва пока не началась, мы пропадем в лесу, нас растерзают тах-тах…

— Беги! Иначе случится что-то ужасное! И помни, о чем мы говорили.

Я набрала воздуха в грудь и, преодолев охватившее странное оцепенение, заставила себя двигаться. Я помчалась прочь, толком не зная, куда именно, и вслед мне несся громогласный низкий хохот. Ступни было тяжело отрывать от земли. Почва казалась рыхлой и зыбкой, как болото. Я покрылась холодной испариной. Сердце колотилось как сумасшедшее. С каждым рывком вперед мгла рассеивалась, становилась прозрачнее. Чем дальше от скал я была, чем глубже в лес заходила, тем легче было разглядеть места вокруг. Я узнавала их. С них начиналась каждая новая Жатва. Вдруг я споткнулась обо что-то, не разглядев это в черном дыму, и распласталась по земле. Холодные пальцы схватили меня за лодыжку и рванули на себя. Я вслепую ударила это ногой и, обернувшись, увидела одного из выживальщиков из другой группы. Молодой мужчина с волосами, слишком рано для его возраста тронутыми сединой, взглянул на меня в ответ, и крик мой застрял в горле: его лицо было залито кровью, его глазницы были пусты.

— Это два,– расхохотался он.– Это два! Бегите, зайчики, иначе Лунь вас найдет.

Я ударила его ботинком снова и снова, прямо по руке, что меня держала, и он наконец разжал пальцы, не в силах подняться. Отползая дальше от набегающего черного дыма, я увидела вдали кого-то и узнала в тонкой фигуре Соню. Она все еще была возле скалы, не собираясь спасаться. Как ни странно, я хорошо видела ее, точно тьма стягивалась к ней, совсем как живая, но не касалась. Соня подняла на меня беспокойный взгляд и крикнула:

— Ну же, подымайся! Он идет!– прежде чем тьма поглотила ее, а потом стеной надвинулась на лес.

И тогда, вскочив и не помня себя от ужаса, я побежала.

* * *

В середине июня, уже надев на палец помолвочное кольцо Адсилы, я получила письмо с новостью: меня зачислили в Бангорский университет на факультет, посвященный издательскому делу. Это было одно из самых перспективных направлений. Может быть, это, а может, время несколько растопило сердце моей матери, и холодная война между нами превратилась в стойкий нейтралитет. Не исключаю и наши редкие встречи с Виком: он не мозолил ей глаза и целую неделю пробыл в Бангоре, закупая все необходимое для столярной мастерской оборудование. Крепко же он загорелся этой идеей!