Книга Метод исключения, страница 65 – Дональд Уэстлейк

— Нужно заполнить бланки, прежде чем я увижу сына?

— Это займет всего минуту, – отвечает он.

Все те же вопросы, обычная чушь. И, конечно, среди них есть один убийственный:

— Мистер Девор, где вы работаете?

— Я безработный, – говорю я.

Он поднимает глаза от бланка.

— Как долго, мистер Девор?

— Примерно два года.

— А где вы работали до этого?

— Я был менеджером продуктовой линейки в «Халсион Миллс», в Риде.

— А, это та компания, что обанкротилась?

— Они не обанкротились, – говорю я. – Просто две компании слились. Наше производство перевели в канадский филиал. Они не взяли с собой ни одного сотрудника из США.

— Как долго вы там проработали? – Теперь его сочувствие кажется почти искренним.

— Двадцать лет.

— Вас сократили, да?

— Верно.

— Это сейчас сплошь и рядом, – вздыхает он.

— Думаю, вашей сферы это не касается, – говорю я.

Он слегка смущенно смеется.

— Преступность, – говорит он. – Растущая индустрия.

— Интересно, почему, – говорю я.

* * *

— Кажется, я никогда их раньше не видела, – шепчет мне Марджори, пока мы идем за детективом по коридору туда, где сейчас находится Билли.

Я раздражен, но сдерживаю себя. Хмурюсь, меня бесит неопределенность, хочется ясности.

— Никогда раньше не видела кого?

— Родителей, – говорит она и с удивлением смотрит на меня. – Бёрк, они же сидели там, в большой комнате, когда мы проходили мимо. Ты разве не заметил? Должно быть, это родители того самого парня.

— Я их не видел, – говорю я. Я сосредоточен, Билли – моя забота.

— Они выглядели напуганными, – говорит она.

— И правильно, – отвечаю я.

В холле за столом сидит офицер в форме. Увидев нас, он встает, чтобы отпереть желтую металлическую дверь. Все здесь бледно-желтое. Должно быть, это должно навевать весеннее настроение.

Детектив говорит:

— Уложитесь в пять – десять минут, хорошо? Он будет дома утром, тогда и поговорите.

— Спасибо, – откликается Марджори.

Офицер открывает дверь. Мы заходим. Сперва Марджори, а когда я следую за ней, офицер говорит: «Постучите, когда захотите выйти».

— Хорошо, – киваю я, думая, что это не так-то просто.

Это и есть камера, Боже мой. Я думал, это будет комната для свиданий или что-то в этом роде, но, полагаю, от такого небольшого участка дорожной полиции, как этот, нельзя ожидать особых удобств. Тем не менее я шокирован. Это камера, и мы в ней вместе с Билли.

Он сидел на койке, но теперь встает. Здесь только койка, прикрепленная к стене, стул, прикрученный к полу, и унитаз без сиденья. Вот и все.

Билли в носках, его ремень забрали. Судя по опухшим векам, я бы сказал, что он плакал, но сейчас спокоен. Прячет эмоции, лицо помятое и угрюмое. Он замкнулся в себе, и я едва ли виню его.

Я позволяю Марджори подойти первой, спросить, как он, заверить в своей любви и прошептать, что все будет хорошо. Слава Богу, она не упоминает об ограблении.

Я даю ей пообщаться с ним некоторое время, а потом говорю:

— Билли.

Он смотрит на меня, опустив голову, жалкий и смущенный, но в то же время дерзкий, почти бросающий мне вызов. Побледневшая Марджори отступает и наблюдает за мной, не понимая, что я собираюсь сделать.

Я говорю:

— Билли, мы не одни.

Я указываю на свое ухо, а затем обвожу пальцем камеру. Мое лицо остается невозмутимым.

Он моргает, ожидая чего угодно – упреков, обвинений, слез, возможно, жалости, – но только не этого. Оглядывает стены – пытается собраться, становится внимательнее и перестает замыкаться. Наконец кивает мне и ждет.