Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 103 – Анна Кэтрин Грин

«Он холоден как лед, – подумал я, – ему недостает только прозрачности льда».

После того как я узнал о маскараде, слова «маска» и «рукопожатие» приобрели для меня более невинное значение, хотя я не мог отделаться от мысли, что все-таки тут кроется что-то таинственное.

Ты знаешь, как заманчиво для меня все таинственное, к тому же мне нечего было делать. Я решился на экскурсию в область человековедения, чтобы пополнить свои познания. Кто меня интересовал, так это незнакомец с голубым конвертом и его отношение к Бенсонам. Приглашение на свидание в оранжерее, без сомнения, было написано одним из членов семьи.

Если меня не обманывало чутье, то свидание было построено на обдуманном плане, да и весь бал, вероятно, служил только предлогом, чтобы замаскировать это свидание.

Было четыре часа. До назначенного времени оставалось пять часов. Поразмыслив, я велел оседлать лошадь (я остановился в гостинице напротив почты) и поехал на разведку вокруг виллы Бенсона. По дороге мне пришло в голову попробовать пробраться на саму виллу, чтобы посмотреть, стоит ли возиться с этим делом. Но что выдумать, под каким предлогом потревожить обитателей виллы в такой неурочный час? В голову ничего не приходило, а между тем я уже приблизился к вилле, обнесенной высокой железной решеткой. Сад, насколько видел глаз, был тенистым и содержался великолепно. Приготовления к празднику были на полном ходу: прислуга сновала озабоченно взад и вперед, и я видел, как к кустам и деревьям прикрепляли цветные фонарики. Вдруг меня осенила мысль, что старый Бенсон, живущий затворником, вряд ли будет заниматься приготовлениями к балу. Можно было бы его повидать, но под каким предлогом?

Идея, которая мне пришла в голову, была, конечно, смелая, но исполнимая.

Я вынул визитную карточку, написал на ней: «По важному делу», – и преспокойно, с видом джентльмена, въехал в ворота. Если бы я пришел пешком, это бы, вероятно, так гладко не прошло, но мой конь импонировал людям. Так же небрежно, как это делал молодой Бенсон, бросил я повод конюху и готов был уже позвонить у дверей, но на пороге показался старый слуга и с испуганным видом преградил мне дорогу.

— Мистер Бенсон сегодня никого не принимает!

— Я приехал по делу, – сказал я и подал ему карточку, на которую он посмотрел в недоумении.

— Это все равно, – пожал он плечами, – мне дан строгий приказ никого не принимать.

— Но мой случай исключительный, – настаивал я. – Дело важное и касается лично мистера Бенсона. Скажите ему это, и вы увидите, что он велит меня принять.

Слуга недоверчиво покачал головой, но впустил меня.

— Я попрошу сюда молодого хозяина, – предложил он.

Но мне именно этого не хотелось, я стремился видеть отца.

— Это совершенно лишнее! – решительно сказал я. – Если мистер Бенсон не болен, я настаиваю на том, чтобы вы обо мне доложили.

И, не ожидая ответа, я вошел прямо в открытую дверь приемной и уселся на первое попавшееся кресло. Такой решительный образ действий произвел должное впечатление, и старик поплелся докладывать обо мне, что-то бормоча себе под нос.

В доме Бенсона было много роскоши и вкуса, во всем сквозило тонкое понимание искусства. Я разглядывал картины и окружавшие меня предметы, как вдруг раздался шум голосов в передней. Женщина и мужчина разговаривали вполголоса, но мой острый слух ясно воспринимал их слова.