Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 111 – Анна Кэтрин Грин

— Он убежал, Кэрри, убив раньше нашего отца. Зачем я поверил ему?

Все это было сказано с театральным пафосом.

Она вскрикнула вне себя от ужаса, а у меня сорвалось сквозь зубы: «Негодяй!»

В это время старый Джонс оповестил всех о случившемся, и гости бросились в библиотеку. Впереди всех были дядя Ричард и Эдит.

Трудно описать, что тут произошло. Стали требовать доктора, который, по счастью, находился среди присутствовавших. Он смог только констатировать смерть.

Гарри один сохранял полное самообладание. Только когда доктор сказал, что нужно серьезно расследовать причину смерти, молодой Бенсон слегка вздрогнул и отвернулся. И еще я заметил у него тревогу, когда доктор взял стакан, долго его нюхал и, покачав головой, поставил обратно на стол.

В десять минут дом опустел и погрузился во мрак. Под наблюдением Кэрри тело отца отнесли в его спальню, а в библиотеке остались Гарри, дядя и доктор.

— Это ужасно, – сказал подавленный всем случившимся дядя. – Не знаете ли вы, доктор, не страдал ли покойный пороком сердца?

— Нет, – ответил доктор, – еще месяц назад он был совершенно здоров. Я его обследовал перед тем, как он написал свое завещание.

— Так мой отец с вами советовался? – переспросил напряженно Гарри. – Разве это не дает повода думать, что он чувствовал себя нехорошо?

Доктор пожал плечами.

— Может быть, ему казалось это, но я повторяю, что он был совершенно здоров. Но спокоен он не был.

— Почему вы так думаете? – спросил Гарри.

— Я ничего не думаю, – с ударением ответил доктор. – Я только знаю, что в стакане, который мистер Бенсон выпил, была синильная кислота. Запах горького миндаля убеждает меня в этом.

— Яд? – вырвалось с ужасом у присутствовавших.

— Я этого не скрываю, – продолжал доктор, – совершенно бесполезно скрывать самоубийство. Во всяком случае, необходимы вскрытие трупа для выяснения причины смерти, опечатывание бумаг и остальные формальности. Говорю вам как опытный человек.

При слове «самоубийство» лицо Гарри прояснилось, но он притворился озабоченным и сказал:

— Я не допускаю, чтобы отец наложил на себя руки. Конечно, у него было огромное горе, а это подкашивает даже и сильных людей и доводит их до отчаяния…

Доктор отвечал:

— Я могу думать лишь о самоубийстве, если не будет доказано, что яд выпит по ошибке. Этому, впрочем, трудно поверить.

— Порошок находился в стакане, сестра всыпала его перед тем, как идти одеваться, чтобы отец не забыл его выпить, – сказал Гарри.

— Виноват, – проговорил старый Джонс, который уже несколько минут был в комнате, – если вы думаете, что хозяин отравился, вы ошибаетесь. Я вам расскажу, что видел своими глазами.

Вмешательство старого слуги, видимо, как громом поразило Гарри.

— Что вы можете рассказать, когда отец заперся и никого к себе не впускал!

— Я знаю это, – сказал Джонс, – но я говорю о том желтом домино, которое сновало взад и вперед, затем заглядывало через балкон и, наконец, стояло здесь перед столом и держало стакан, приготовленный барышней для хозяина. Я не мог видеть, что он тут делал, но страшно перепугался, увидев его в библиотеке, которую хозяин всегда запирал. Я побежал за вами, но не нашел вас нигде, а когда вернулся, то мой бедный хозяин уже был мертв!

Доктор внимательно слушал.

— Ваше показание очень важно, – сказал он, – когда начнется следствие, вас призовут.