Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 54 – Анна Кэтрин Грин

— Нет, там стоит машина, – возразил Кертис. – Это, должно быть, штука опасная. Мой предшественник, его звали Брауном, особенно предостерегал, чтобы до нее не дотрагивались. Вы сами техник, так, может быть, вы что-нибудь в этом понимаете.

Он отодвинул занавеску, и незнакомец горевшими лихорадочным огнем глазами начал рассматривать еще не доконченную модель, стоявшую перед ним на столике. Он осматривал каждую часть ее испытующим взглядом, словно хотел определить ее назначение, и отвернулся только тогда, когда Кертис снова опустил занавеску.

— Ну, что вы скажете об этом? – спросил управляющий.

— Какое-нибудь нелепое изобретение, – отвечал старик, принимая равнодушный вид, и продолжил осмотр комнаты.

Он решил нанять квартиру и устроил в первой комнате свою мастерскую. Как только руки снова могли служить ему, изо дня в день стало слышно жужжание большого колеса и в окно было видно склонившуюся над ним худую, сгорбленную фигуру старика, занятого отделкой и полированием различных предметов. Сначала заказы были редки, но потом стали прибавляться, тем более что произведения новой отрасли промышленности имели успех. Через две или три недели старый гальванопластик стал в этой местности известным лицом. Ровно в восемь часов колесо останавливалось и штора опускалась, но еще до поздней ночи в комнате слышны были шум и жужжание.

Соседи скоро пришли к заключению, что Стивен Гесс очень необщительный человек. Молчаливый и большею частью погруженный в свои думы, он принимал мало участия в том, что происходило вокруг, и даже управляющий Кертис после нескольких неудачных попыток перестал вступать с ним в разговор. Его видели всегда усердно занятым работой, и вскоре все перестали интересоваться им. Но тот, кто мог бы его видеть, когда, скрытый от любопытных взоров, он сидел при свете лампы с плотно занавешенными окнами, наверное, поразился бы его изменившимся видом. Это не был уже простой ремесленник, его черты носили отпечаток высшей духовной жизни, стан его выпрямлялся, движения становились быстрее и энергичнее.

Часть вечера он проводил за чтением газет, хотя политические события и передовые статьи, казалось, мало интересовали его. Гораздо с большим вниманием относился он к разного рода семейным известиям и светской хронике, хотя сам он, несомненно, не имел доступа в высшее общество. Он сам готовил себе скромный обед на маленькой плите; пообедав и иногда совершив небольшую прогулку, он снова принимался за работу. Старик не позволял себе отдыха, да, кажется, и мало в нем нуждался – утренняя заря часто заставала его за работой. То, что заставляло его не спать ночи напролет и забывать всякую усталость, было моделью машины Томаса Далтона, над усовершенствованием которой он неустанно трудился. Уверенность и решительность, с которой он приступил к этому делу, доказывали, что он с первого взгляда понял назначение механизма и уловил мысль изобретателя. Сразу открыл он потайной ящик, где находилось все необходимое для окончательного изготовления машины и все нужные для этого инструменты.

Он работал не отрываясь, но с каким-то страхом; при каждом неожиданном шуме, раздававшемся в ночной тишине, он вздрагивал, как будто чувствовал за собой какую-то вину и боялся быть уличенным. Время от времени испытующий взгляд его обращался на дверь и окно, точно он опасался, что кто-нибудь там подслушивает.