Книга День возмездия. В лабиринте грехов, страница 72 – Анна Кэтрин Грин

Когда она вошла в небольшую приемную, где ждал ее старик, она сияла такой красотой и юной прелестью, как никогда раньше. Но счастливая улыбка исчезла с ее лица, когда она встретила его мрачный, безнадежный взгляд.

— Что случилось? – спросила она осторожным шепотом, приблизившись к нему. – Я думала, что арест этого злодея принесет тебе освобождение от всех угнетавших тебя страхов.

— Мэри, – воскликнул он умоляющим тоном, словно ожидая от нее спасения, – должен ли я рисковать жизнью ради этого человека, никогда не знавшего сожаления? Мне известно, что полковник Диринг не собственной рукой застрелил Сэмюела Уайта. Должен ли я заявить об этом, несмотря на то что его освобождение равносильно для меня смертному приговору?

Мери вздрогнула. Словно под холодным дыханием завял чудный цветок ее молодого счастья!

— О, зачем ты меня спрашиваешь об этом? – воскликнула она. – Я твоя дочь, как могу я обречь тебя на смерть? Но если он невинен…

— Сохранила ли бы ты любовь ко мне, если бы я стал молчать о том, что мне известно?

— Истина дороже жизни, – ответила она, потрясенная. – Ты никогда не будешь счастлив, если допустишь осуждение врага, зная, что он невинен.

— Ты так думаешь? А ты не допускаешь мысли, что я раскаюсь в том, что стремление к добру еще живет во мне?

— О, не говори так! Если ты с детства внушал мне любовь к правде и ко всему доброму, как же ты можешь теперь отказаться от того, чему сам учил? Разве я любила бы тебя так горячо, если бы ты не был воплощенной добротой?

— Ты не знаешь, какие злые мысли породил во мне страх перед этим человеком. Даже теперь, когда я признался тебе, что он не виновен в преступлении, которое ему приписывают, я трепещу при мысли, что должен сказать это всему свету.

— И ты знаешь точно, что не он убил мистера Уайта?

— Уайт пал не от его руки.

— Но полковник был в доме!

— Да, но не он застрелил его.

— Это ты не только сам знаешь, отец, но и можешь убедить в этом других?

— Да, могу.

— Тогда у тебя не остается выбора.

— Это говорит мой добрый гений?

— Отец, не может ли Стенхоп облегчить тебе эту задачу? Не позвать ли его тебе на помощь?

— Он не должен знать, что я твой отец, слышишь? Я – техник Стивен Гесс. Если хоть одна человеческая душа узнает, что я Томас Далтон, то для меня нет спасения.

— Я не подам и виду, что мне что-нибудь известно, и тогда, может быть, ты избежишь опасности. Но ведь невозможно, чтобы этот Диринг был до такой степени мстительным! Не будет же он преследовать того, кто оказался виновником его спасения, смертельной ненавистью.

— От него мне нечего ждать. Он не должен даже подозревать, кому обязан своим освобождением.

— Может быть, Стенхоп как-нибудь устроит это. Он так добр, если бы он знал…

— Конечно, я поговорю с мистером Уайтом, но только не в твоем присутствии. Скажи ему, что я живу в комнате, где ты жила раньше. Хотя он видел Томаса Далтона, но едва ли узнает меня.

— О нет, даже мне ты кажешься совершенно чужим.

— Так позови его, и Бог да благословит тебя, дорогое дитя!

Она хотела нежно проститься с ним, но он попросил ее поторопиться.

— Иди, – настаивал он, – чтобы моя решимость не поколебалась!

Когда Стенхоп вошел в комнату, старик с достоинством поднялся ему навстречу.

— Простите, мистер Уайт, – твердо произнес он, – я попросил вас уделить мне несколько минут, потому что имею сообщить вам нечто важное. Сегодняшние газеты сообщают, что арестован убийца вашего отца.