Книга Поздравляю, Синичкина! Ты попала, страница 13 – Вероника Ольховская

Раздеться удалось с трудом: руки не слушались, пальцы путались в молнии платья, которое напрочь пропахло терпким парфюмом Максима. С раздражением стянув живое напоминание о прошлой ночи с плеч, я кинула его в стиральную машинку и залезла в душ.

Пар заполнял ванную комнату, оседал на плитке, на зеркале, на стеклянной дверце. Я глубоко вдохнула влажный воздух и почувствовала, как уходит дрожь из рук, как перестаёт колотиться сердце…

Горячая вода делала своё дело. Она смывала не только грязь и пот, но и тот липкий стыд, что преследовал меня всю дорогу. Забирала страх, унимала сомнения, затыкала стыд, который гнал меня прочь из квартиры Максима.

Я выключила воду и на мгновение замерла в тишине, нарушаемой только редкими каплями, падающими с лейки. Пар медленно рассеивался, обнажая запотевшее зеркало, в котором угадывался мой смутный силуэт. Я отодвинула дверцу и, шагнув в прохладу ванной, закуталась в большое полотенце.

Усталость давила. Как-то сама собой она навалилась на плечи, насыпала песка под веки, налила свинца в мышцы. Накинув на плечи любимый махровый халат, я промокнула волосы и побрела в спальню.

Там, так же как и в прихожей, царил хаос. Но прибираться сил не было… Я рухнула прямо поверх покрывала, даже не потрудившись расправить постель. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в темноту.

Сон был глубоким, чёрным, без сновидений — именно то, что нужно после бессонной ночи. Я растворилась в нём без остатка, позволив телу, наконец-то расслабиться и забыть обо всех проблемах.

Но реальность вернулась резко и безжалостно.

Телефон надрывался на тумбочке, требуя внимания. Я вздрогнула, подскочила на кровати, с трудом разлепляя веки.

— Слушаю, — машинально ответила я, даже не посмотрев на экран.

— Ольга Сергеевна, здравствуйте, — смутно знакомый голос звучал взволнованно. — Извините, что беспокою… Но это срочно. В два часа запланировано общее собрание. Прибудет новое руководство. Явка обязательна.

Я простонала вслух.

— У меня отпуск, — напомнила я без особой надежды.

— Я знаю, — сочувственно вздохнули на том конце провода. — Но Иван Петрович сказал, что это не обсуждается. Вызвали всех, включая тех, кто в отпуске и на больничном.

Я посмотрела на часы. Стрелка уже перевалила за двенадцать. Час на сборы и дорогу… Учитывая моё нынешнее состояние, добраться вовремя было нереальным. Но пришлось нехотя ответить:

— Буду.

Я металась по квартире, как угорелая, собирая себя в кучу. Высокий хвост, лёгкий тон, светлые румяна, блеск для губ и три слоя тональника, чтобы замазать потемневший засос. В последнюю секунду под руку попалась тёмная водолазка и строгие брюки. Наспех натянув их, я схватила сумочку, ключи и вылетела из дома.

В половину второго я уже была в офисе. Запыхавшаяся, злая и до ужаса кровожадная. В коридоре царила странная атмосфера: все перешёптывались, кучковались, бросая тревожные взгляды на дверь переговорной.

— Олька! — подскочила ко мне Катька из бухгалтерии. — Ты не представляешь! Я слышала, новый босс из Москвы. Крутой, как яйца, молодой и страшно требовательный. Всех старых разгоняет, своих приводит. Нашего Ивана Петровича уже, говорят, попросили...

Я слушала вполуха, пытаясь отдышаться и понять, как пережить это собрание и сбежать обратно в свой отпуск — к сладостям и депрессии.