Книга Рассказочки от Заполярочки, страница 53 – Оксана Евгеньева

Я посмотрела на него и не ответила. Не хотела. Волосинка из ноздри торчала как лапка маленького крабика из ракушки. Я видела такого, в море. Не волос, а клешня. Сейчас выползет и цапнет меня. Смешно.

Я молчала.

Передо мной зияла пустота. Пу-сто-та.

Она шла на экзамен в ГАИ и плакала. Не разбирая дороги, не думая о том, что сейчас придется сесть за руль. Все мысли только об усталости. О невыносимой усталости, навалившейся пластом на ее тело. У сына резались зубы. Дочь была вынуждена сидеть с нелюбимой няней, почти Фрекен Бок, пока мать сжимала до синевы пальцев этот гребаный руль, чтобы получить главное – возможность выходить из дома. В этом городе с двумя детьми и без машины делать нечего.

Муж был опять в море, а море – это полная неизвестность. Тишина в телефоне и никаких новостей, никакого «привет, я соскучился». Даже гудков – и тех нет.

Она шла на экзамен через весь город пешком, потому что слез было много. И ей хотелось, чтобы они успели вытечь, высохнуть.

Ей хотелось просто лечь. И лежать. От безысходности. От усталости. От разочарования.

Ее мир сузился до песчинки. Теперь ее вселенная – муж, дети и даже кот с цветком «мужское счастье». Женское давно засохло. Она нужна всем. Центр вселенной, незаменимая единица. Даже это дурацкое вождение – не для нее, а против. Всю жизнь ее укачивало в транспорте, а теперь она сама – этот транспорт, старая телега.

Она их любила, свою семью. Очень. Больше жизни своей. Всех: мужа, детей, кота и даже няню. Но ей отчаянно хотелось лечь и больше не вставать. От нее ничего не осталось. Маленькая песчинка, которую нагонял ветер. Скоро и она… улетит.

Экзамен тогда она завалила.

Когда муж вернулся, он заметил, что от жены осталось мало. Не его девочка, а какая-то разруха:

— Тебе нужен отдых, родная.

Отдых.

— Мне нужен не отдых, а я, – сказала она и муж ее понял. Он знал ее даже больше, чем она. Знал, что она сама себя загнала в стремлении быть лучшей. Мамой, женой, водителем. Кем угодно. Лучшей для кого угодно, только не для себя.

Когда они поженились, он удивлялся, сколько в ней энергии, сил, стремлений. Она ворвалась в его жизнь и перевернула в ней все. Он сам стал с ней двигаться. Плыть брасом. Ему захотелось развития, движения. Она была тем самым воздухом, что наполнял легкие во время бега. Тем правильным дыханием, от которого не пережимало горло, а хотелось бежать марафон. Она была.

А сейчас стояла на кухне, раскладывала ужин по красивым тарелкам на идеальной кухне и плакала. Не его девочка, а развалина.

Поэтому он собрал все эмоции и сказал:

— Милая, смирись с тем, что ты мама. Хватит рвать свою задницу. Смирись, включи сериал, налей себе чай и сиди. С детьми играй.

— Сми… что?

— Смирись… ты же понимаешь, что тебе все равно не справиться. Посмотри на других мам. Они выполняют важную работу. И это реально работа. Хватит искать себе другую. Ты мама.

— Ты это серьезно? – ее глаза налились кровью, из ушей полез остаток гнева. Он знал, что сейчас будет взрыв. Большой взрыв. И накроет всех. Но он был готов. Он сам завел этот датчик. Раньше надо было завести. Но так удобно, когда у тебя дома идеальная мама и жена.

И она рванула.

Это был апокалипсис. Буря. Разборки в Бронксе. Махач свернутым в морковку полотенцем. Если бы ей дать чулок с песком – и он пошел бы в ход.