Книга Рассказочки от Заполярочки, страница 55 – Оксана Евгеньева

Вика взяла вещи и закрыла за собой дверь. Сергей тихо смотрел ей вслед, сжирая себя за нерешительность. И за то, что не смог попросить прощения. Хотя не считал себя виноватым. Но ведь мог соврать, чтобы она осталась. Чтобы мир не рухнул.

Раньше, когда они ругались и она порывалась уйти, он просто прятал ее обувь. Паспорт. Сумку. А потом целовал. И они смеялись. Буквально 15-20 минут, и вся яркая огненная ссора сходила на «нет», превращаясь в жаркие объятия и самые глубокие поцелуи.

Сейчас все было не так. Она просто спокойно ушла, собрав свои вещи. А он почти спокойно смотрел, как за ней закрывается дверь.

Дышать было больно. Ему казалось, что грудь распирает так, будто он проглотил большого ежа. И он спускается медленно от горла и вниз, царапая внутренности до крови, раздирая всю душу. Хотелось плакать, как в детстве, уткнувшись в подушку или мамины колени. Но Сережа был взрослым мальчиком, мужчиной.

А мужчины не плачут. Даже если сильно хочется.

Он до боли стукнул кулаком в стену. А потом еще раз и еще. Легче не становилось. Внезапная тишина квартиры угнетала. Он зашел в зал, включил телевизор и сел, провалившись в мягкое нутро дивана как в бездну. Воспоминаний.

* * *

Они познакомились в больнице. Ничего удивительного. Она медсестра хирургического отделения, он – пациент. Сложный пациент, грубый. Он терпеть не мог свою беспомощность. Аппендицит, который перерос в перитонит. Операция. Время шло на часы, возможно, даже минуты. Все закончилось благополучно. Кроме того что он не попал на экзамены и, скорее всего, завалил последнюю сессию. Эти мысли угнетали его. Ему никак нельзя было вылететь из института. Столько сил было отдано учебе, чтобы вгрызться зубами в этот город, зацепиться, проявить себя. И все шло хорошо. Кроме этой проклятой операции. Он надеялся, что сумеет разрешить все, договориться, как только выйдет из больницы. Но пока он лежал в огромной переполненной палате и смотрел в потолок. Бездействие угнетало, связывало его по рукам и ногам.

А потом появилась Вика. Она была как глоток чистой росы, собранной в предрассветный час. Светлая, веселая, боевая. Она освещала и согревала всех своей улыбкой, как только заходила в палату. Все мужики сразу бодрились, шутили. Превращались из унылых нытиков в ловеласов. Кто с грыжей, кто с геморроем – неважно, старались все, и стар, и млад. Даже дед Петрович превращался из скукоженного крючка в Д'Артаньяна. И это веселило Сергея до чертиков. Этаж дурачков, не иначе, расползающихся от одного вида Вики. Надо признать, вид у нее был впечатляющий.

Ему было не до женщин. Хотелось скорее уже выбраться из больницы и решить всевозможные проблемы. Сергей не любил бездействие.

— Как вы себя чувствуете? – спросила она.

— Как деревяшка, попавшая в руки Папе Карло.

— В смысле? – она не поняла.

— Еще не мальчик, а бревно, но надежда есть.

Она засмеялась. Так, будто тысяча звонких колокольчиков ворвались в его уши. Сергей оглох, в голове невыносимо зазвенело. И он немедленно понял, что в полку дурачков-ловеласов прибыло.

Она не воспринимала никакие ухаживания. Она была влюблена. Так сказала ее сменщица, когда сосед по палате выразил свой интерес.

— Не надейтесь, мужики. За ней наш Аркадий Петрович ходит. Успешно.

Это было грустно. Здоровый Аркадий Петрович – не конкурент для толпы перевязанных мужиков, а однозначный победитель. Шансов – один из миллиона. Один.