Книга Рассказы о любви, страница 43 – Оксана Евгеньева

Я стараюсь сохранять спокойствие, потому что уж очень хочется перечислить по пунктам, что именно меня не устраивает и что надо делать. Но это нам не поможет. Хотя.

— Я хочу чувствовать себя любимой. Мне тридцать четыре, а кажется, что жизнь мимо прошла. Мы никуда не ходим. Ты меня в упор не видишь. Мы заняты каждый своим, а мне хочется чего-то другого. Близкого. Тесного. Любви.

— Ну ты же знала, какой я человек. Я не умею всего этого. Я делаю что могу.

— Знала. Но я тоже человек. И мне нужно чувствовать себя любимой.

Денис молчит. А потом внезапно спрашивает:

— А что тебе мешает? Чувствовать себя любимой? Как это? Я не понимаю, хоть убей.

И тут замолкаю я. Потому что в голове опять набухают слова Юльки: наша жизнь – наша ответственность. Я жду любви от других, а может, они просто не знают, что мне нужно? И, может, мне просто пора перестать ждать, а показать на примере? Только, наконец, обхаживая не их, показывая им, как нужно любить, а уделять время себе? Наконец, буду делать то, что люблю я. Никаких жертв, никакого ущерба. Удовольствие. Я и цветы начну себе покупать раз в неделю и готовить то, что нравится мне. И будь что будет! Не выдержат моего испытания, значит, оно и к лучшему.

Я улыбаюсь.

— Я тебе покажу, как это. – говорю я, – И ты поймёшь, точно поймёшь.

— Мир? – спрашивает меня Денис, думая, что кризис в очередной раз минул.

— Перемирие. – говорю я, потому что муж ещё не догадывается, что это только начало войны за любовь.

Хот-дог был пресным. Он напоминал, скорее, набухшую от сточных вод газету, чем булку с сосиской. Есть не хотелось. Ничего не хотелось.

Она выкинула свой завтрак в мусор и села на скамейку.

Парк был пуст. Даже собачников почему-то не было. Только одинокая лавка и ряд голых деревьев. Природа тоже обнищала. Сбросила всю одежду в честь наступления холодов и замерла в ожидании теплой снежной шубы. Но снег все не выпадал.

Уже давно в этом городе зимой не было ни вьюг, ни одиноких пролетающих снежинок.

Так и стоять деревьям голыми. И ждать. Ждать, что может быть небо прорвет. И облака щедро рассыплются пушистым серебром.

Она сидит на лавке и стучит ногой. Ну как стучит, постукивает в такт пульсирующей дыры в её сердце. Нервный тик вечного ожидания.

Было время, она была счастлива. Наполнена до самых краёв любовью и теплом. Светом. Да, она вся светилась и переливалась от радости. Было время. И она любила.

Просыпалась среди ночи не от ужаса. Не от очередного кошмара и пустоты вокруг. Она открывала глаза и думала: нет, нельзя быть такой счастливой. Это преступление – быть такой невероятно счастливой! Так жить. Когда кругом бедность, кризисы. Трудности. Она была переполнена счастьем и любовью. И не могла держать это в себе, расплескивалась через край, вызывая взгляды осуждения. О счастье надо было молчать. А в ней все пело от любви.

Она просыпалась. Улыбалась. Крепче обнимала любимого мужа и уплывала в мир снов в полном умиротворении.

Сейчас она спит на его подушке и просыпается от слез. Потому что вновь и вновь переживает свою потерю.

Проживает слова: умер. Все. Примите наши соболезнования.

Соболезнования.

Они как тесные бусы на шее душат ее. Каждый знакомый нанизывает скорбь по жемчужине на нитку её личной боли. Они не знают, что с ними потом делать, с этими соболезнованиями, поэтому, опустив глаза, отдают их ей. И хочется им крикнуть: живите! Нужно жить! Жить! Жить!