Книга Рассказы о любви, страница 46 – Оксана Евгеньева

Александр смеялся, стоя на мостовой, а Люба молча смотрела вдаль, на старый серый парк.

— Вы уверены, что жизнь в этой речке-вонючке для карпа будет меньшим наказанием?

Люба улыбнулась и кивнула. Александр вывернул пакет с карпом в воду, а Люба заплакала.

Мимо проехала машина, обдавая бывших рыбаков-напарников незнакомой мелодией, и Люба уловила только одну фразу, разрывающую тишину этого зимнего вечера:

"Жизнь продолжается!"

Люба рыдала уже навзрыд, а Александр заключил ее в свои дружеские объятия:

— Ну не надо так расстраиваться. Может он из этой речки-вонючки родом. И дома ждет его семья. И он привык к этому смраду. Это запах его дома, может.  Сильный карп, он справится. Если выжил после удара по голове и нашей рыбалки. Что ему эта речка?

Александр продолжал лепетать чушь и поглаживать Любу по спине, а Люба продолжала плакать.

И с этими слезами выходили остатки горя по прошлой жизни. Оставив только светлую память о любви и бесконечную благодарность мужу. За то, что он был в её жизни и останется навсегда в памяти.

Люба, наконец, вдохнула свежий воздух полной грудью и услышала треск. Ожерелье из бусин, которое сковывало ее шею соболезнованиями, рассыпалось по мостовой. Бусинки падали на мокрый асфальт, присыпанный остатками снега. С каждой упавшей бусиной она слышала: живи. Живи! Живи! Живи…

Жизнь продолжается.

Три человека сидели по разным углам. Один говорил, другие внимательно слушали:

— Я не знаю, что вы о себе возомнили. Вам цена три рубля на рынке, если вы не можете разрешить такую простую задачу. На ваших чувствах выстроен сюжет. Понимаете? Вы должны показать такую страсть и любовь, от которых женщины перед экранами рыдать должны. Фартуками, своими засаленными, слезы вытирать. А вы что? Вы – пустота. Ни о чем. Ты, – человек ткнул на мужчину, – убогий ловелас, привыкший к обожанию и восхищению. Тебя каждая собака в городе знает и метит столбы с твоими афишами. Но одно и то же лицо, одна эмоция, один надрыв… Тебе самому не надоело? Мне не нужен такой герой. Я хочу от тебя другого. Глубины. Широты. Страсти. Гнева. Черноту твою внутреннюю, отчаяние. Голос другой. А не это однобокое тявканье. Все что угодно, но стань иным, живым. А не красуйся, как помада в кадре. Ты аж блестишь весь, от своего лоска и смазливости. Тебя хоть на хлеб мажь. Ты вызываешь отвращение. Мы снимаем суть любви. Ее начало. Ее рождение. А ты со своей улыбочкой кобелиной… тьфу на тебя.

Человек прочистил горло и посмотрел в сторону молодой актрисы:

— Теперь о тебе, кукла. Ты же не в задрипанном сериальчике снимаешься. Тебе досталась главная роль. Главная. Это шанс. Закрыть глаза и проснуться знаменитой. Ладно этот пижон, он потом, когда народ устанет, насытится его красавчиками, в рекламу уйдет и скатится до какой-нибудь туалетной бумаги. А ты! Ты просто так и умрешь… звездулькой. Которая могла бы стать звездой. Планетой. Раскрыться. Все, что ты можешь раскрыть – это коленки свои. Я взял тебя, потому что твоя внешность… дает волю фантазии. Ты чистая, как холст. Ни одного укола, все свое, не тронутое хирургами и силиконом, даже волосы реденькие, но свои; зубы не пластиковые, с изъяном. Натуральная. Ты чистая и неглупая. Но почему такая деревянная, я тебя спрашиваю? Вы что, никогда не любили? Так, чтобы до дрожи, чтобы ломало всего, чтобы страдать и мучиться? Что за комедию вы тут исполняете перед камерой? Это же абсурд. Пластик. Пластмасса.