Книга Одна за всех и все за одну, страница 29 – Оксана Евгеньева

— Привет, – сказал Павел, прервав мое оцепенение.

— Ну привет, – ответила я и впустила его в квартиру.

Радовать соседей интересным шоу не хотелось. А ощущение, что шоу обязательно последует, не покидало.

Павел внимательно рассматривал меня и не спешил снимать ботинки, чему я очень порадовалась. Подумала, что правильная тактика – это ждать, что тебе скажут, и отвечать по обстоятельствам. Я решила ей следовать, потому что каких-то особых эмоций не испытывала. И это было странно. Внутри меня образовался кратер, заполненный звенящей пустотой.

В больнице мне было просто послать Пашку к черту, мне вообще жить не хотелось, какая уж там любовь. Не об этом были все мои мысли. Но сегодня я ожидала от себя хоть какого-то чувства. Сожаления? Тоски? Все-таки мы с Павлом почти два года встречались, и это было хорошее время: мы делили радость и объятия. И даже как-то занимались сексом прямо тут, в прихожей. Да и не только в прихожей. Нас нельзя было назвать пылкими любовниками, но тем не менее как-то два года мы продержались и оставались довольны друг другом. Я разглядывала его и пыталась понять, что чувствую, а внутри – тишина. Да нет, даже какое-то отстраненное отвращение. Не то чтобы он мне противен. Но я смотрю в его некрасивое лицо и почему-то раздражаюсь. Вижу каждую морщинку, неровность, каждый изъян. Когда-то мне было интересно и удобно с ним. А сейчас я хочу поскорее закрыть дверь и остаться в одиночестве. Интересно.

— Ты очень изменилась, – нарушил тишину бывший. – Похудела. И твои волосы… непривычно.

Я кивнула. А что мне еще оставалось делать? Да, я сильно изменилась. Я к зеркалу подхожу и вижу чужую, не себя. Подумаешь, большое дело. Но раньше я в зеркало тоже нечасто смотрелась.

— Есть будешь? У меня сосиски, – я посмотрела на пакет, стоявший у порога, и на помидор, укатившийся к шкафу.

Павел тоже взглянул и на пакет, и на помидор.

— Нет, я не голоден. Я пришел поговорить.

— Может, тогда чай?

— Не надо чай. Мы ведь еще ни разу не виделись нормально. Я тот случай в больнице в расчет не беру. Я был, мягко говоря, в шоке, не знал, как правильно реагировать. Света еще погибла. Про тебя по всем новостям трубили. Я вообще не понимал, что происходит. Лисенок, мне очень жаль. Я был не прав. Мне не следовало принимать твой отказ. Надо было понять, что ты не в себе. Но я тоже мало соображал. Это был такой шок.

— Паш, давай не будем об этом. Я же тебе сказала, мне сейчас хочется только одного – чтобы меня никто не трогал. И мое решение – оно самое правильное. Я сейчас тебе даже дружбу предлагать не буду. Нет у меня сил ни на какие отношения.

— Что с твоим голосом? Ты так странно стала разговаривать. Непривычно.

— Моя жизнь, как видишь, очень поменялась. Я думаю, будет лучше, если мы не будем друг другу мешать.

— Мешать? Мы могли бы помочь друг другу. Я буду рядом, помогу тебе справиться. Я могу переехать к тебе, так будет гораздо безопаснее. Я готов на самые решительные перемены.

— Я же тебе объяснила…

Мне хотелось побыстрее закончить эту вакханалию, потому что поняла, что происходит. Все тоже, что и обычно. Я говорю – мои слова игнорируются, и на сцену выходит рыцарь-герой. Мне не нужны сейчас герои. Нужно, чтобы просто никто меня не трогал.

— Услышь меня. Я очень изменилась. Моя жизнь, работа – все изменилось. Мне сейчас не нужен никто. Я хочу жить одна. Мне надо прийти в себя.