Книга Хорошие соседи, страница 72 – Оксана Евгеньева

— У меня только мама. Папа умер, когда мне было года три. Мама всю жизнь посвятила мне. Так и не вышла больше замуж.

— Это плохо? – спросила я.

— Это очень обязывает. В детстве, когда ты маленький, ты радуешься тому, что мама принадлежит тебе. Я ведь очень любимый сын. Но когда становишься старше, понимаешь, что у отчаянной материнской любви есть и минусы.

— Например?

— Например, тотальное желание контролировать мою жизнь и оберегать от всех ужасов. Когда я потерял зрение, мать с катушек слетела. Она обивала пороги больниц и медцентров, писала по разным инстанциям, бегала по врачам. Ругалась, умоляла, платила взятки.

— И что тут плохого?

— А то, что я мужчина, а не рохля. Это раз. А два: мы живем в замечательное время, когда информацию не надо добывать слезами, уговорами или большими деньгами. Достаточно уметь искать и задавать вопросы. Я научился. Разузнал все о своей болезни, сумел попасть на тестовые исследования. Пока мать рыдала и бродила по коридорам, пыталась меня с ложечки кормить, сам нашел ответы на все вопросы и попал в экспериментальную группу. Она мне мешает, понимаешь? Я был бы счастлив, если бы у мамы появилась личная жизнь. А так, я все время держу ее на дистанции, очень жестко порой приходится. Обижаю ее своим молчанием, тем, что ограничиваю общение. Иначе она просто поселится у меня, начнет варить манную кашу и супчик перетирать. Возможно, когда-то так и будет. Но сейчас я еще здоров! А рядом с ней ощущаю себя больным.

— Ты так об этом говоришь спокойно, – сказала я, – что аж жутко.

— О чем? – спросил Денис. – О маме?

— О своей болезни, о маме. Жутко от осознания одиночества. Ты признаешь, что всю жизнь будешь один.

— Ну а ты… Ты ведь тоже выбрала для себя изоляцию. Причем осознанно. У меня хоть справка есть. А ты просто усадила себя в коробку, придумала удобное объяснение, нашла чем себя занять и сидишь, радуешься. Чем не одиночество?

Его слова так зацепили меня, что я почувствовала боль в груди.

— У меня есть друзья, семья, есть парень, – тихо сказала я.

— Это тот, который внушил тебе мысль, что никто никому не принадлежит и никто никому ничего не должен? Так рассуждают только конченные эгоисты. Как это не должен? Отношения – это условный договор, взаимообмен. Называй как хочешь. Но ты должен, даже обязан! В первую очередь думать не только о себе, но и о паре. Заботиться! А иначе зачем все? Встретились и разбежались? Вся моя жизнь – встретились и разбежались. И вот это и есть самая разъедающая внутренности пустота. Когда нет обмена, кроме как банального секса. Когда ты получаешь удовольствие физически, а внутри больно от тишины. Тогда это удовольствие становится кислотой и только больше разъедает нутро.

Между нами повисла тишина, пробивающая мурашки по телу. Я погрузилась в себя и не видела ничего вокруг, продолжая держаться за его локоть. Денис тоже молчал, и мне хотелось сжать его руку, дать ему знак, что я понимаю. И разделяю. Я чувствовала его боль, и она соединилась с моей. Мы такие разные. Но больно нам одинаково. Пустая девочка и пустой мальчик. Я вдыхала свежий северный воздух, пропускала его через себя и думала о том, что меланхолия уже давно стала фоном моей жизни. И как бы я не радовалась идеально отлаженным бытом, побочкой такого существования стало душевное одиночество.