Книга Девочки не плачут, страница 26 – Оксана Евгеньева

— Я тут тебе глинтвейн сварила. По рецепту бабушки. Не отказывайся, попробуй. Все проблемы как рукой снимет.

На кухне пахло теплом и уютом. На столе уже стоял салатник, полный до краев. На плите жарилось мясо с овощами. А в кастрюльке что-то бурлило и источало аромат специй.

— Слушай, а мне нравится, что ты ко мне переехала, – улыбнулась Алена.

— Подожди, это ты еще не пробовала мои фирменные блюда, я за эти годы здорово в хозяйстве баллов набрала. Вадимушку своего ублажала.

Алена не стала говорить, что это ей очень знакомо. Когда-то и она на кухне устраивала настоящие фокусы, чтобы порадовать мужа. Вслух она сказала:

— Ты бы лучше отдохнула, мать.

— Знаешь, я на кухне отдыхаю, правда. Вон, салат видишь? Капусту метала, а думала о Вадиме. Прямо стресс сняла, нарубила его на мелкие кусочки.

Аня налила глинтвейн в большую пол-литровую кружку и протянула подруге.

— Попробуй.

Алена отхлебнула, и по телу разлилось приятное тепло. Блаженство.

Они сидели на кухне, ели мясо с овощами, Алена пила глинтвейн, Аня чай. И разговаривали. Смеялись.

Эта особенность была самой прекрасной в их дружбе. Что бы ни случилось – всегда ищи повод улыбнуться. Ищи возможность для смеха. В самые тяжелые минуты они смеялись.

— Ну что там твой издатель?

— Ничего. Приглашает для предметного разговора. Опять будет гавкать на меня, что я пишу полную хрень.

— А ты и правда пишешь хрень?

— Еще бы! Роман. О любви. Настоящей, – Алена засмеялась. Глинтвейн уже залил голову и глаза, поэтому было легко говорить правду.

— И в чем сложность? Хочешь, я помогу? Начнем так: он прижал ее к своей мужественной груди, и ее сердце учащенно забилось.

— Точно, возьму тебя в соавторы. Примерно так я все и пишу. Он взял ее и поцеловал. А дальше, дальше что? Редактор говорит, что я извергаю на бумагу туфту. Но ведь это туфта и есть. Вся эта любовь. Чувства ваши. Чушь полнейшая.

— Эх ты… Посмотри на меня. Вот сижу я на твоей кухне такая одинокая, безденежная и беременная. Мне даже жить негде. Мой мужик оказался какашкой, моя жизнь сильно усложнилась. Но знаешь что? Я все равно верю в настоящую любовь. И точно знаю, что у меня она будет. И сын мой не помешает. Посмотри на меня сейчас. Думаешь, мне не страшно? Да я вообще в ужасе на самом деле. Паника съедает – как я справлюсь одна? Где взять денег? Но знаешь что? Я ведь где-то их возьму. И деньги, и возможности, и мужика. Вот посмотришь. Я сидеть и рыдать не буду. Времени на это у меня нет.

— Я знаю, Ань. Я в тебе не сомневаюсь. Я в себя не верю. Один человек мне написал, что я очень сильная. Читатель. Но если честно, я не чувствую ни силы, ни воли. И не верю никому. Ты не знаешь моего бывшего. Павел был идеальным во всех смыслах. И я очень его любила. Очень. И эта самая настоящая любовь принесла огромную боль. Разочарование и страх. А родители? Ведь родители, ты говоришь, должны безусловно любить своего ребенка. Вот у тебя ребенка еще нет, а ты его уже любишь и сражаешься за него. А мои родители сказали мне, что я дура, что ушла от Павла. Подумаешь, бьет. Подумаешь, хребет вытаскивает и по косточке обсасывает. Но он же мужчина их мечт. Можно было и потерпеть. Я вот сижу одна. И не чувствую никакой такой любви. Где она? Для меня – это иллюзия и слабость. Любовь – возможность дать другому тебя уничтожить. И что я могу написать про любовь? Нет никаких мыслей. Ничего нет. Пустота.