Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 15 – Анна Томченко

— Пятьдесят? — навскидку предположил Герберт.

Я фыркнула, отворачиваясь от бывшего мужа.

— Сто? Анна, не молчи, если ты хотела денег, то надо было чётко писать, мне нужно столько на кровлю, столько на ремонт, столько на фасад, столько на восстановление полей, столько на рабочую силу! Ты писала не хватает денег. Герберт, того содержания, которое ты выделил, не хватает. Ни одной чёткой формулировки, ни одной цифры!

— Пятьсот тысяч. — Бросила просто тупо от того, чтобы посмотреть на его реакцию.

Герберт вытащил банковский вексель.

Провёл по нему ладонью.

И схватился за старое перо.

Размашистым почерком за его подписью и печатью рода, которая была в одном из перстней, он выписал вексель на пятьсот тысяч золотых.

— Так сразу и надо было, — произнёс брезгливо Герберт и, присыпав бумагу мелким речным песком, отложил от себя. — А теперь пройдёмся по тому, что ещё необходимо моим детям.

Я хотела в голос закричать о том, что им нужен отец. Тот, которого они любили, тот, который был с ними нежен, тот, который маленькую Адалинду качал на руках, а когда она только пошла, привозил безумно дорогие платья из первого королевского ателье, которые Адалинда умудрялась то испачкать, то зацепить где-то.

И Руперту был нужен его отец, который, возвращаясь со службы, долго смотрел на сына, а потом задавал вопросы: какие успехи в учёбе, что нового на уроке фехтования, чем можно порадовать в знаниях географии?

Скупая отцовская любовь, которая выражалась во внимании.

Вот это нужно было моим детям.

— Ничего, — произнесла я, прикусывая губу, — ничего им больше не нужно. К сожалению, кроме денег, ты ничего дать не в силах.

Я это хотела сказать едко, а получилось немного смазано.

Герберт вздохнул, встал с кресла и в два шага оказался возле меня.

Я дёрнулась, потому что не могла находиться рядом с человеком, который распотрошил всю душу, поставил на кон самые светлые и истинные чувства.

— Анна, ты сейчас со своим дурным характером делаешь все возможное для того, чтобы отвернуть меня от семьи, отвернуть меня от детей. Но ты же должна понимать, что чем ласковее ты со мной будешь…

Шероховатые подушечки пальцев прошлись мне по ключице…

— То тем добрее я окажусь.

В глазах полыхнул огонь, тот самый, который загорался в моменты, когда мы были наедине, когда я верила в то, что никого лучше меня у Герберта никогда не будет и не было.

— Королевский указ о том, что мы в разводе показать? — Тихо спросила я, и Герберт рассмеялся, демонстративно поправляя манжету камзола, чтобы я увидела его метку.

— Неужели ты считаешь, что законы королевства имеют что-то более значимое, нежели чем выбор дракона?

— В таком случае, как у этого дракона, могла появиться вторая истинная?

Герберт отвёл глаза и покачал головой.

— Ты многого не знаешь, Анна, и, наверное, хвала драконьему Богу, что остаёшься в счастливом неведении.

Он улыбнулся и качнулся ко мне, но в этот момент дверь кабинета чуть было не слетела с петель.

На пороге стоял Руперт.

У сына дрожали губы, дыхание было сорванное, сбившееся.

Он смотрел на своего отца непримиримым взглядом.

— Если ты, мой благородный отец, решил, что в этом доме тебе здесь рады, то нет, и чтобы чувствовать себя здесь хозяином, ты должен доказать своё право на это звание.