Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 128 – Лилия Тимолаева

Мариса попыталась улыбнуться, но получилось слабо.

— Звучит как тяжёлая должность.

— Да.

— И вы предлагаете её мне?

— Нет.

Она моргнула.

Тарен шагнул ближе. Не так, как на площади, когда пространство само расступалось. И не так, как в архиве, когда он закрывал её от падающего стеллажа. Сейчас он просто подошёл как мужчина, который наконец снял с руки письмо и не знает, как правильно держать собственное сердце.

— Должность предложит король. Я предлагаю партнёрство.

Мариса почувствовала, как дыхание стало неглубоким.

— Почтовое?

— И его тоже.

— Тарен.

Он услышал предупреждение, но не отступил.

— Я не предлагаю тебе защиту при мне. Ты сама показала, что умеешь защищать людей лучше многих домов. Не предлагаю службу в моём доме. Ты не вещь, которую можно поставить ближе к печати. Я прошу остаться хозяйкой северной почты. И стать женщиной, которой я смогу доверить все письма моего рода.

Сердце ударило так, что Мариса на мгновение забыла о дворце, короле, Крофте, Корнелии, станциях, реестрах и даже о том, что когда-то её звали Ирина Ланская. Перед ней стоял Тарен Моргард — дракон, который боялся писем, потому что каждое важное слово приносило ему смерть, обвинение или потерю. И теперь он просил не спрятать его от писем.

Доверить их ей.

— Это звучит опаснее должности, — сказала она.

— Да.

— Вы всегда так делаете предложения?

— Не знаю. Первое.

Она вдруг рассмеялась. Не громко. Устало, но живо. Смех дрогнул в галерее, отразился от стекла и не показался чужим.

Тарен смотрел на неё так, будто этот звук был важнее всех королевских решений за день.

— Я останусь, — сказала Мариса.

Он не улыбнулся сразу. Сначала просто выдохнул.

— Да?

— Да. Но письма будешь носить сам. Особенно любовные.

Теперь улыбнулся он.

Настояще. Коротко, глубоко, так, что лицо его вдруг стало моложе и опаснее одновременно.

— По всем правилам?

— С реестром, свидетелями и сроком доставки.

— Срок какой?

Мариса подняла бровь.

— Для первого можешь не затягивать.

Он склонил голову.

— Учту.

Из зала донёсся голос Финна:

— Мариса! Беата говорит, если вы сейчас не придёте, она сама назначит вас хозяйкой и заставит подписать три книги сразу!

— Иду! — откликнулась Мариса.

Но Тарен не двинулся.

— Ещё одно.

Он достал из внутреннего кармана простой светлый конверт.

Без серебряной печати. Без дракона вокруг башни. Без королевской каймы, чёрного сургуча, тайных точек, угроз, смертных строк и невидимых маршрутов. Обычный конверт из плотной бумаги, аккуратно сложенный, с надписью его рукой.

«Марисе Роух. Лично. От дракона, который больше не боится правды».

Мариса смотрела на конверт, и почему-то именно от него стало страшнее, чем от всех чёрных писем вместе.

— Это что?

— Письмо.

— Вижу.

— Первое, которое я хочу вручить без проклятия.

Она медленно протянула руку.

— Оно внесено в реестр?

— Нет.

— Нарушение.

— Исправлю.

— Свидетели?

— Надеялся обойтись без Финна.

— Разумно.

Он вложил конверт ей в ладонь.

Бумага была тёплой. Лёгкой. Живой только потому, что внутри были слова, написанные человеком, а не ловушкой.

Мариса сжала письмо осторожно, почти бережно.

И впервые с того утра на площади подумала: возможно, этот мир достался ей не как приговор.

А как адрес.

— Тогда, милорд Моргард, — сказала она, — доставка принята.