Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 129 – Лилия Тимолаева

Тарен посмотрел на неё.

— А вручение?

Мариса улыбнулась, пряча письмо у сердца.

— Вскрою по всем правилам.

Мариса вскрыла письмо Тарена Моргарда в первый день, когда станция Крайняя официально перестала пахнуть бедствием.

Не сыростью из третьего зала, где раньше вода капала в бочки и на мешки. Не пылью нижнего архива, которая забивалась под ворот и оседала на пальцах серым налётом. Не старой бумагой, забывшей дорогу. Теперь в большом зале пахло свежим деревом, прогретыми печами, сухими почтовыми мешками, горячим сургучом и чернилами, которые не прятали ложь, а честно ждали своей строки.

За окнами лежало северное утро.

Снег за ночь выровнял двор до белой чистоты, но на крыльце уже успели натоптать: курьеры входили и выходили, деревенские жители приносили письма в варежках, у конюшенного навеса звякала сбруя, а над входом скрипела новая вывеска. Она была тяжёлая, дубовая, с вырезанными короной, почтовым рожком и маленькой северной стрелкой.

«Северная королевская почта. Станция Крайняя».

Мариса каждый раз смотрела на эту вывеску с недоверием. Не потому, что сомневалась в решении короля. Документ о королевском статусе станции лежал в железном ящике под тройной печатью, переписанный в основной реестр, в копию для дворцовой дороги и в отдельную книгу Беаты, где каждая буква стояла так ровно, словно почтмейстерша лично строила из них забор против будущего беспорядка.

Нет. Мариса не привыкла к тому, что место, куда её привезли почти под конвоем, теперь называли её станцией.

Её почтой.

Её домом.

На центральной стойке лежало письмо Тарена.

То самое, светлое, без угрозы, без драконьей печати и без чёрного сургуча. Он вручил его ей во дворце несколько месяцев назад, в боковой галерее, когда ещё не закончились описи, не были арестованы помощники Крофта, Корнелия Шарр только начала давать показания, а Финн ходил по королевским коридорам с таким видом, будто лично доставил справедливость в нужный кабинет.

Мариса тогда сказала, что вскроет письмо по всем правилам.

И сдержала слово.

Письмо прошло дорогу домой. Не в кармане, не в тайне, не между делом. Оно было внесено в отдельный реестр как «личное письмо без угрозы, первое добровольное послание Тарена Моргарда Марисе Роух после закрытия дела смертной доставки». Лоренс при виде этой формулировки снял очки и долго молчал. Потом сухо сказал, что если любовь теперь тоже будет проходить через архивное обозначение, он требует дополнительную чернильницу.

Беата заявила, что любовные письма без номера заканчиваются семейными скандалами, а значит, номер нужен.

Финн предложил отдельный ящик: «Романтические срочные. Не вскрывать при мальчишках».

Мариса велела ему лучше учить дорожные сокращения.

Теперь письмо лежало перед ней на чистом столе у окна приёма. На конверте стояла её отметка: «Принято. Лично. Без свидетелей по просьбе адресата». Беата долго спорила, что просьбы адресата не отменяют порядка, но в конце концов поставила свою маленькую сухую подпись на полях и ушла в архив с таким видом, будто делает Марисе огромное служебное послабление.

Мариса провела пальцем по краю конверта.

Бумага была тёплой от печи и немного шершавой. Живой. В ней не дрожала чужая магия, не пряталось древнее право, не проступали строки после полуночи. Просто письмо. Мужчина сел за стол, взял перо, подумал о ней и написал.