Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 37 – Лилия Тимолаева

— Что именно?

— «Начат Марисой Роух». Будто ты тут теперь главная.

Беата стукнула линейкой по стойке.

— На моей станции главная я.

— Тогда вы будете старшей почтмейстершей, — сказала Мариса. — А я буду человеком, который считает.

— Что считает?

Мариса оглядела зал.

— Всё.

И она начала.

Сначала — мешки у стойки. Каждый получил номер, описание состояния, старую отметку, если она сохранилась, и новое место хранения. Финн, ворча, таскал сухие ящики. Беата выдавала бирки и бечёвку. Лоренс записывал официальные замечания. Тарен проверял окна и двери, но каждые несколько минут возвращался к столу, будто хотел убедиться, что Мариса всё ещё на месте.

Курьеров оказалось трое, если считать Финна. Остальные двое вышли из боковой комнаты ближе к утру: угрюмый широколицый мужчина по имени Берст и рыжеватая женщина с обветренными руками — Клара. Они смотрели на Марису с недоверием, на Тарена с опаской, на Беату с привычным ожиданием приказа.

— Это новая проверка? — спросил Берст.

— Это попытка сделать вид, что мы ещё почта, — ответила Беата.

— А платить за это кто будет?

— Королевская служба, — сказал Тарен.

Берст тут же взял ящик.

Клара хмыкнула, но подошла к столу.

— Что делать?

Мариса протянула ей пачку бирок.

— Всё, что без отметки, сюда. Всё мокрое — к печи, но не ближе двух шагов. Всё с повреждённой печатью — только мне или Беате. Всё, что связано с домом Моргардов, не трогать без записи и свидетеля.

Клара посмотрела на неё.

— Ты же Мариса Роух.

— Да.

— Та самая?

— Сегодня я пытаюсь быть другой.

Клара молча взяла бирки.

Работа пошла быстрее. Станция, которая вечером казалась мёртвой, начала звучать иначе. Скрипели ящики, шуршали письма, хлопали дверцы шкафов, Финн таскал бечёвку и спорил с Берстом о том, кто больше намочил пол, Беата отдавала короткие распоряжения, Лоренс нумеровал находки, Мариса проверяла, распределяла, записывала. Иногда она забывала, что за стеной стоит железный ящик со смертным письмом, а в папке лежит послание после смерти. Иногда вспоминала так резко, что сбивалась на середине строки.

Тарен замечал.

Один раз он поставил перед ней кружку с горячей водой.

— Пей.

— Если это приказ, он плохо оформлен.

— Мариса.

Она подняла глаза. В его голосе было предупреждение, но не раздражённое. Скорее, усталое.

— Пей, — повторил он. — Ты побледнела.

— А вы умеете делать человеческие замечания?

— Редко.

Она взяла кружку. Пальцы согрелись. Он не ушёл сразу, задержался рядом со столом, глядя на новую книгу учёта.

— За один вечер ты заставила станцию работать.

— За один вечер я заставила людей перекладывать бумагу с места на место.

— Это и есть начало работы.

Мариса посмотрела на него поверх кружки.

— Вы сейчас похвалили?

— Зафиксировал факт.

— Разумеется.

Он чуть наклонился к книге.

— Ты нашла больше, чем мои люди за месяц.

— Потому что ваши люди искали преступника. А я ищу нарушение порядка.

— Разница?

— Преступник может уйти. Нарушение остаётся в бумагах, если его плохо спрятали.

Тарен долго смотрел на неё. В сером предутреннем свете, который уже начинал пробиваться сквозь окна, его лицо казалось не таким резким. Усталость коснулась даже его: под глазами легли тени, волосы у виска выбились из ленты, на перчатке правой руки виднелась тонкая трещина по шву. Но взгляд оставался собранным.