Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 34 – Лилия Тимолаева

— Журнал личных вручений за тот год.

— В главном архиве.

— Ведите.

Беата встала. На этот раз не спорила.

Главный архив станции занимал дальнее крыло. Чтобы попасть туда, пришлось пройти через сортировочный зал, где Лоренс забрал со стола письмо после смерти и временно поместил его в отдельную папку под запись, затем через проход с рядами шкафов, мимо закрытой двери, у которой Финн заметно ускорил шаг.

— Это та самая? — спросила Мариса.

— Какая?

— Дверь, с которой Беата разговаривает.

Финн метнул взгляд на почтмейстершу и понизил голос:

— Я не говорил, что с этой.

— Ты говорил, что есть дверь, которую не открывают.

— На станции много дверей.

Беата остановилась так резко, что Финн едва не врезался в неё.

— Эту дверь не трогать.

На двери не было таблички. Только старая железная пластина, потемневшая от времени, и три замка. Два старых, один новый. У пола виднелся след от когда-то сорванной печати.

— Что там? — спросила Мариса.

— Неврученные особые.

— Письма?

— Судьбы, — сказала Беата. — В плохие годы разница исчезает.

Тарен задержался перед дверью. На лице у него ничего не изменилось, но Мариса заметила, как пальцы его правой руки сжались в перчатке.

— Письмо моей матери было там?

Беата не сразу ответила.

— Недолго.

Воздух в коридоре стал горячее. Лампа дрогнула. Финн сделал шаг назад и наступил Марисе на подол.

— Осторожнее, — шепнула она.

— Я осторожно боюсь, — ответил он так же шёпотом.

Тарен не поднял голоса.

— Вы сказали, что письмо Моргардов осталось в северной станции из-за шестого курьера. Теперь выясняется, что письмо моей матери хранилось за запретной дверью.

— Я сказала: недолго.

— Сколько?

— Одну ночь.

— И не внесли в обычный журнал?

— Внесла в особый. По правилам.

— Покажите.

Беата смотрела на него долго. Потом отвела глаза.

— Ключ от третьего замка у меня. От двух старых — нет.

— У кого?

— Один был у вашего отца. Второй у начальника станции.

Тишина после этих слов оказалась хуже шума. Мариса уже знала: начальник станции пропал вместе с шестым курьером. Отец Тарена, судя по всему, тоже не мог дать ключ.

— Значит, сегодня не откроем, — сказала она, прежде чем Тарен успел ответить. — И это хорошо.

Он посмотрел на неё так, словно она только что встала между ним и закрытой дверью.

— Почему?

— Потому что мы устали, не внесли половину найденного, не проверили журнал, не знаем, какие правила действуют для этой двери, и у нас уже есть одно смертное письмо, одно письмо после смерти и два подозреваемых чиновника. Если сейчас открыть ещё и комнату с «судьбами», это будет не расследование, а пожар в архиве.

Лоренс очень тихо сказал:

— Поддерживаю.

Финн поднял руку.

— Я тоже. Особенно про пожар.

Беата посмотрела на Марису с выражением, которое уже почти можно было назвать благодарностью, если бы оно не было таким сердитым.

Тарен молчал. Потом отступил от двери.

— Журнал.

Главный архив встретил их запахом сухой пыли и старой кожи. В отличие от сортировочного зала, здесь было относительно сухо. Полки стояли ровными рядами, на каждой — год, направление, тип доставки. Беата провела их к третьему ряду, достала толстую книгу с выцветшей синей меткой и положила на стол.

— Личные вручения. Северный путь. Год исчезновения шестого курьера.

Мариса села. Тарен остался стоять за спиной, но не нависал. Лоренс поставил рядом свою книгу. Финна Беата пристроила у двери с приказом смотреть в коридор и не трогать вообще ничего, включая собственные мысли, если они поведут его к полкам.