Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 33 – Лилия Тимолаева

Мариса опустила взгляд на бумаги. «Почтовое чутьё». Наблюдательность, порядок, следы. Может быть, именно поэтому Ирина оказалась в этом теле? Потому что прежняя Мариса тоже умела видеть несостыковки, но не успела выжить.

Она открыла лист с жалобой Вайса. Тот обвинял Марису в неуважении к старшим, самовольном доступе к сортировочным книгам и «излишнем внимании к письмам, не входящим в её круг обязанностей». Под жалобой стояла резолюция: «Уволить при повторном нарушении». Дата — за два дня до сегодняшней площади.

— Она искала что-то в книгах, — сказала Мариса.

— Да, — ответила Беата.

— И вы знаете что.

Беата замолчала.

Тарен сделал шаг от двери.

— Беата.

Старая почтмейстерша села на табурет, как будто ноги вдруг перестали держать. Лампа освещала её сбоку, и Мариса впервые увидела не только строгую начальницу, но и усталую женщину, которая слишком долго охраняла архивы, где каждый лист мог стать обвинением против неё самой.

— За три дня до исчезновения шестого курьера Мариса пришла ко мне с биркой маршрута, — сказала Беата. — Не той, что была в журнале. Второй. Она сказала, что у письма Моргардов два пути: один официальный, другой настоящий. Я велела ей молчать и принести всё, что она нашла. Она принесла рапорт. Я приняла его и положила в дело. На следующий день пришёл приказ из города: не тревожить личные вручения дома Моргардов до прибытия инспектора. Инспектор не приехал. Курьер исчез. Рапорт пропал.

— И вы молчали двенадцать лет? — спросил Тарен.

Голос его стал ниже.

Беата подняла голову.

— Я писала. Шесть раз. Вашему отцу, в столицу, в управление, в королевскую канцелярию. Два письма вернулись невскрытыми. Одно пришло обратно пустым. Одно сгорело в руках почтового судьи, когда он увидел вашу фамилию. Ещё два исчезли из реестра. Потом мне пришло распоряжение закрыть вопрос, если я не хочу, чтобы станцию признали источником порченой корреспонденции. Вы знаете, что это значило бы.

Лоренс, который подошёл к двери архива, тихо сказал:

— Полное закрытие. Запрет службы всем работникам. Конфискация книг.

— И уничтожение неврученных писем, — добавила Беата. — Всех. Даже тех, кто не виноват, что люди трусы.

Мариса смотрела на неё и думала о предупреждении: «Не верь почтмейстерше». Теперь оно не выглядело простой виной. Оно выглядело как узел: Беата что-то скрывала, но не обязательно из злобы. Она охраняла станцию, письма, возможно, свою ошибку. И прежняя Мариса знала достаточно, чтобы предупредить против неё, но не достаточно, чтобы объяснить всё.

— Главное письмо спрятано не в конверте, — сказала Мариса.

Беата резко подняла взгляд.

Тарен посмотрел на неё.

— Это было в письме?

Мариса поняла, что всё-таки произнесла фразу вслух. Отступать не было смысла.

— Да. Там написано: не верить Беате, не верить вам и что главное письмо спрятано не в конверте.

Финн, который каким-то образом снова оказался в коридоре, высунулся из-за Лоренса.

— А где ещё можно спрятать письмо, если не в конверте?

— В реестре, — ответили Мариса и Лоренс одновременно.

Они посмотрели друг на друга. Лоренс кивнул ей, как равной в одной конкретной мысли.

— В записи о доставке, — продолжила Мариса. — В бирке. В печати. В шнуре. В маршруте. В порядке, который кто-то изменил.

Тарен медленно повернулся к Беате.