Книга Попаданка. Смертное письмо дракону, страница 32 – Лилия Тимолаева

Архив был маленьким, но забитым до тесноты. Шкафы вдоль стен, ящики с фамилиями, полка с книгами назначений, два низких табурета, стол под окном. Окно было заложено изнутри досками, и между ними пробивались тонкие серые полоски ночного света. На полу лежала чистая стружка — след недавних работ у двери.

Беата поставила лампу на стол.

— Дела служащих — второй шкаф. Роух должна быть в нижнем ящике. Если её не забрали.

— Кто мог забрать?

— Тот же, кто менял замок.

Мариса присела перед ящиком. Металлическая ручка была холодной, пальцы сразу заныли. Она потянула. Ящик выехал туго, с хриплым деревянным звуком. Внутри стояли папки, перевязанные тесьмой. Раген, Ринт, Роух, Рунн… Она задержала взгляд на фамилии Беаты, но сначала взяла свою.

Папка Марисы Роух оказалась тонкой.

Слишком тонкой для человека, который работал на станции, был уволен, обвинён, связан с пропажей печати и, по словам других, успел наломать немало дров.

— Здесь мало бумаг, — сказала Мариса.

Беата подошла ближе.

— Не может быть.

Тарен встал у двери, как и обещал, но его присутствие чувствовалось всем коридором. Он ничего не говорил, однако Мариса знала: слушает каждое слово.

Она развязала тесьму. Внутри лежали: запись о приёме на службу, две отметки о взысканиях, одна благодарность за срочную сортировку после обвала дороги, копия увольнения, лист с жалобой Вайса и пустой карман, из которого явно вынули несколько документов.

Мариса разложила бумаги на столе.

— Что должно быть ещё?

Беата смотрела на пустой карман.

— Допуск к малым печатям. Маршрутная ведомость. Запись о переводе из столичной управы. Объяснительная по пропавшему мешку. И… — она замолчала.

— И?

— Рапорт, который она подала за три дня до исчезновения шестого курьера.

В тишине за стеной опять где-то капнула вода.

— О чём рапорт? — спросила Мариса.

Беата не смотрела на неё.

— О нарушении порядка личных вручений.

— По письму Моргардов?

— Да.

Тарен у двери произнёс:

— Вы говорили, что рапортов не было.

— Я говорила, что в деле их нет.

— Не играйте словами, Беата.

— Я двенадцать лет играю теми словами, которые мне оставили, милорд. Другие либо исчезали, либо возвращались ко мне с чужими печатями.

Мариса подняла лист о приёме на службу. Мариса Роух была принята на станцию Крайнюю шесть лет назад, но в строке «откуда переведена» чернила оказались соскоблены. На месте старой записи стояло новое: «Городская почтовая управа». Слишком общо.

— Кто она была до станции? — спросила Мариса.

Беата сложила руки на груди.

— Девчонка с быстрыми пальцами и дурной привычкой улыбаться тем, кому не надо. Умела сортировать письма быстрее многих взрослых. Умела врать. Умела находить лазейки. Пришла с рекомендацией, которую я не просила, но обязана была принять.

— От кого рекомендация?

Беата посмотрела на Тарена.

— От управляющего Крофта.

Мариса ощутила, как внутри всё становится холодным и ясным. Эдвин Крофт. Снова он. Рекомендовал Марису на станцию. Потом его человек менял замок в архиве. Его же распоряжения гасили рапорты. Если прежняя Мариса была его человеком, то потом она пыталась выйти из игры. Или её сделали такой в чужих глазах.

— Почему вы держали её? — спросила Мариса. — Если не доверяли.

— Потому что станция не выбирает, какие письма принимать, и не всегда выбирает, каких людей. А ещё потому, что она однажды за ночь разобрала три мешка, которые два инспектора списали как потерянные. В ней было много плохого, но почтовое чутьё было настоящим.