Книга Потерянная святая, страница 129 – Рейчел Кроу

— Насчет Ангебера, – тихо сказала она. – Не подпускай этого ублюдка к Модвин.

Он застыл и внимательно посмотрел на нее.

— Он хищник.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что он… он вел себя отвратительно с Модвин, когда ее мать умерла, усаживал ее к себе на колени, постоянно гладил по волосам и по шее. От этого у нее бегали мурашки по коже. Он – причина ее припадков.

Его губы сжались в жесткую линию, он опустил руку на эфес меча, и костяшки его пальцев побелели.

— Если он еще раз прикоснется к ней, я перережу ему глотку.

Ана содрогнулась и плотнее закуталась в плащ. Она верила ему.

— Разве ты не можешь на него пожаловаться?

Он беззвучно фыркнул.

— Написать Папе Римскому, что ли?

— Да, – прошипела она. – Напиши Папе и всем его приятелям-епископам и расскажи, что он творит.

Брандт вздохнул.

— И с чего бы им поверить хоть слову, сказанному мной, полубезземельным лордом, тонущим в долгах перед Священной Римской Церковью?

Ана покачала головой.

— Что за гребаное место!

Он на мгновение замолчал, затем произнес:

— Ты очень много ругаешься для чудотворницы.

Она сердито взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что твоя речь грязнее, чем у пьяного свинопаса…

— Я не об этом.

Брандт буравил ее взглядом.

— Ты вернула Модвин с того света.

— Она не была мертва. Она была… это не было чудом. Это была СЛР. Сердечно… сердечно… что-то там, я никогда не могу запомнить, что означает «Л», но «Р» – это реанимация.

— Модвин не дышала.

— Это еще не значит, что она была мертва, – возразила она, осознавая, что в ее голосе звучат нотки отчаяния.

— Ее сердце не билось.

— Это не значит… – ей вдруг стало очень жарко. – СЛР – это действенный способ. Там, откуда я родом, люди используют ее постоянно. Врачи. Сотрудники скорой помощи. Спасатели на пляжах. Это круто, но это не магия, не чудо и ничего подобного. Это про то, чтобы заставить сердце качать кровь и очистить дыхательные пути.

— Поднялся жуткий ветер, – сказал он, прищурившись. – Это удивило меня.

Она не могла этого отрицать, и ее пробрала дрожь при воспоминании о головокружении и покалывании, а затем внезапное осознание того, что нужно делать.

Но это же не было чудом, правда?

Она не была уверена, верила ли она вообще в Бога, по крайней мере, не так, как она понимала организованную религию со времен своей католической начальной школы. Да, она признавала существование духовного мира и высшей силы. Идея Иисуса ей импонировала, но как насчет божеств других религий?

Кроме того, разве чудотворцы не должны быть святыми людьми, твердыми и непоколебимыми в своей вере? Как Ансель. Она снова вспомнила обещание святой: «Моя благодать с тобой». Неужели это то, что произошло? Она использовала благодать святой? Но что-то не сходилось. Ана была далека от святости. Ее вера была слабой, словно не полностью застывшее желе. Все это было слишком жутко.

И все же… ее мозг продолжал замечать неудобные факты: она переместилась сквозь время, понимала и говорила на языках, которые, вероятно, считались вымершими у нее дома. Рана Леона зажила. Модвин тоже выжила, и каждый раз, когда поднимался странный и внезапный ветер, случалось нечто неоспоримо странное.

— Я почувствовала ветер… и тогда я поняла, что делать.

От этого признания ее затошнило. Смесь страха и желудка, переполненного речной водой.