Книга Потерянная святая, страница 81 – Рейчел Кроу

— Не подходите ко мне! – приказала она.

Она достала из внутреннего кармана маленькую прямоугольную коробочку, и Леон, охваченный ужасом, одними губами произнес: «Нет». Но вокруг колодца уже собрались люди, и она коснулась поверхности коробочки, и та озарилась яркими образами.

В толпе раздались удивленные возгласы.

— Боже, помоги нам! – взмолился кто-то, и несколько других подхватили эти слова.

— Это мой телефон, – сказала Ана, и ее голосу вернулась сила. – Я не ведьма, и мне уже осточертело это повторять. Я просто из другого времени и места, и вы, наверное, не поймете. А этот конь… просто конь. Очень хороший конь, которому я почему-то понравилась. Он испугался, когда Феликс бросился на меня, и, думаю, просто пытался защитить меня. Но мне очень жаль, что Феликс пострадал.

Голос ее дрогнул, и она стала поворачивать телефон, показывая новые образы на экране. Толпа завороженно смотрела, многие прикрывали рты ладонями, взирая то ли с благоговением, то ли с испугом.

— Он казался очень несчастным и одиноким, – продолжила она. – И я не пытаюсь осуждать, но, думаю, у него, вероятно, были проблемы с психическим здоровьем, которые только усугублялись тем, что все называли его юродивым. Так что я сейчас уеду.

— Ты не сделаешь ничего подобного! – взревел Хубер, но Ана дважды коснулась экрана, и из маленькой музыкальной шкатулки полился звук. Она нажала большим пальцем на край коробочки, и звук стал высоким и пронзительным, заставив жителей деревни в ужасе отшатнуться. Амброз и Балор посмотрели на Леона.

— Поезжайте, – пробормотал Амброз. – Мы встретимся с вами во дворце.

Леон не стал дожидаться дальнейших указаний; он бросился к Ане и, следуя ее примеру, использовал край колодца как ступеньку, чтобы вскочить и усесться позади нее. Он схватил поводья и пришпорил боевого коня, заставив его рвануть с места. Раздались возмущенные крики и вопли. Амброз и Балор отпрыгнули в сторону, врезавшись в Хубера и его приспешников и опрокинув их на землю.

Конь помчался по дороге к частоколу, где ворота и впрямь были открыты, и, пока Ана дрожала от испуга, а странная, ритмичная музыка гремела, они пронеслись через ворота и скрылись в ночи.

Ана, должно быть, в какой-то момент уснула. Ее разбудил звук льющейся воды и сухость во рту. Яркий свет бил в глаза, она зажмурилась, глаза слезились. Затем она осознала, что сидит верхом, а к ее спине прижимается твердое теплое тело, ее голова бессильно покоилось на чьем-то плече, лицо уткнулось в шею. Руки Леона обхватывали ее, не позволяя соскользнуть со спины коня, на котором не было седла.

Она подняла голову, и Леон прокашлялся.

— Доброе утро.

— Прости. Ты должен был разбудить меня, – прохрипела она. – Как долго я спала?

— Тебе нужен был отдых.

— Не очень-то справедливо по отношению к тебе, – сказала она.

Ночь была как в тумане. Они ехали молча, все их внимание было сосредоточено на том, чтобы удержаться на спине коня. Они скакали быстро и далеко от Ульменхольца – слова юродивого преследовали ее в темноте: Она знает твое имя, Ана. Семь, чтобы умилостивить… Семь, чтобы исправить… Она позволила Леону управлять конем, так как он знал местность лучше нее. Первые несколько часов они рискнули ехать по римской дороге, но перед рассветом, когда темнота начала отступать, Леон свернул коня с тропы обратно в лес. Изможденная, Ана уснула, убаюканная равномерным шагом Сокровища, согретая под коконом их общего плаща.